Чтение онлайн

Заметив, что я молчу, Ксюша продолжает:

— Ты же знаешь, что Лис когда-то тоже мне нравился, пока я не поняла, что заполучить человека, который так сильно любил тебя, у меня нет ни единого шанса. Князеву даже говорить об этом не нужно было. Любовь к тебе сквозила в каждом его действии, в каждом слове, в каждом жесте. Я так завидовала тебе тогда, Ниса. Все завидовали. Потому что, когда любят так — безгранично и безоговорочно — это дорогого стоит.

Молчу, не в силах подобрать слова. Пытаюсь не расплакаться, потому что слово «любил» в прошедшем времени имеет острые когти и раздирает ими душу изнутри. Любовь Лиса не просто дорогого стоила.Она стоила всего. И я умудрилась её потерять. Кажется, навсегда.

— Расставание с Князевым было вынужденной мерой, Ксень, — со вздохом признаюсь я через некоторое время, поняв, что без взаимных уступок не обойтись. — И страдала я искренне. Я тебе не врала. Доверие между нами от одной недосказанности из прошлого никуда не делось. Прекрати обижаться.

Полуянова барабанит пальцами по столу, взвешивая, достаточно ли ей этой части правды для перемирия. Выторговывает свои условия:

— Прекращу. Только если ты, в свою очередь, поговоришь с ним. И пойдёшь в четверг на встречу выпускников. Я больше не собираюсь тебя отмазывать.

Пойти на встречу выпускников? Теперь, когда все знают — а в том, что они узнают, я уверена на девяносто девять процентов — что я обрекла на страдания того, в ком одноклассники души не чаяли? Меня сожрут живьём и без хлеба. Хотя, наверное, заслуженно. Я ведь действительно ранила Князева, и то, что саму себя ранила не меньше — лишь частности, не имеющие большого значения.

Обречённо качаю головой:

— Не могу, Ксюш. Ты просишь о невозможном. — Переговоры зашли в тупик, я поднимаюсь с кресла и ухожу, бросив подруге напоследок: — Заходи, если передумаешь. Обещаю до сегодняшнего вечера твоё пирожное не есть.

То, что Ксенька на стороне Князева — неожиданно, но объяснимо. Он ведь действительно когда-то ей нравился, возможно, даже нравится до сих пор. Лис вообще всем нравится, кроме, разве что, Шестакова, но с Тимом у них давние счёты. Их война закончилась давно, но старые обиды имеют свойство возвращаться из небытия, успев обзавестись многолетней выдержкой, как у вина. И во что всё это выльется теперь — никакой таролог не предскажет.

Вернувшись за собственный рабочий стол, долго смотрю на пару чизкейков в красивой коробке, но есть так и не решаюсь. Звонить Кате тоже не решаюсь, хотя и нужно обсудить с ней одну из жалоб. Мрачно констатирую, что Лис своим несвоевременным возвращением значительно усложнил мне не только жизнь, но и работу.

Набирая номер Шумиловой, я готова даже к тому, что она не возьмёт трубку. Тем не менее она всегда была более милосердной.

— Тоже на меня злишься? — уточняю я, прежде чем спрашивать о делах.

Катя усмехается:

— Не злюсь. Но мы считаем, что ты должна хотя бы поговорить с Елисеем. Что бы между вами ни произошло, он не заслужил такого отношения, Ниса.

Катя часто говорит «мы», так, словно они с Шумиловым — единое целое, и каждый раз меня это немного подбешивает. «Мы считаем», «мы приедем», «мы передумали».Нельзя настолько срастись с другим человеком, чтобы потерять в нём себя.

— Кать, что бы между нами ни произошло,я сама разберусь.

— Ну так разберись уже, наконец, — выдаёт она с досадой. — И в этот раз не динамь встречу выпускников. Тебя все ждут, вообще-то.

Ждут. Чтобы сожрать живьём, я помню.

— Угу, — отвечаю я, понимая, что это может быть одинаково расценено и как согласие, и как отказ. С удовольствием перевожу тему: — Скажи, что у нас с жалобой по вымогательству?

Оказывается, Катя уже всё подготовила. И остаток разговора мы обсуждаем дело Шестакова, которое даже оптимистка-Шумилова именует не иначе как «полный бесперспективняк».

— Я бы на твоём месте вообще в него не лезла, — комментирует она, когда я вкратце описываю свои выводы после изучения документов.

Я усмехаюсь. Не стану объяснять подруге, что в сумму оплаты за это дело я уже включила потраченные на него нервы, что его резонансность неплохо скажется на репутации нашего филиала,что я не смогла держаться в стороне от того, что Тим в суде пафосно назвал эндшпилем. Отвечаю просто:

— Хорошо, что на моём месте я, а не ты.

Катя на стороне Лиса, и это тоже ожидаемо. И привычно вмешивается в наши отношения, несмотря на то что отношений как таковых давно нет.

Обвожу взглядом кабинет — красивый, со статусной мебелью, с видом на центр города и дорогущей кофемашиной. Совсем недавно казалось, что за эти десять лет я чего-то добилась. Что имею в городе определённый вес. Что мои достижения чего-то стоят. Сейчас понимаю, что ничего они не стоят. Всего один человек своим появлением указал на мою ничтожность и беззащитность. От этого осознания паршиво как никогда, и в этом скверном настроении я уезжаю в отдел полиции, где во время допроса одного из клиентов треплю нервы ни в чём не повинному следователю.

За этим нехитрым занятием время до вечера пролетает незаметно, и, освободившись в полседьмого, я мысленно взвешиваю оставшееся до окончания Савкиной тренировки время и возможность добраться в район старого города не опоздав. Поняв, что даже без учёта дорожных пробок, мой Харриер не разовьёт скорость военного истребителя, набираю знакомый номер:

— Пап, заберёшь своего внука сегодня?

С момента ухода в отставку у судьи Романова освободилось достаточно времени, чтобы заниматься семьёй — когда-то он об этом мечтал. Возможности провести вечер с Савелием он должен быть рад, но вопреки ожиданиям, папа ворчит:

— Тебе не кажется, что жить вот так, как перекати-поле, не лучший для ребёнка вариант?

Не лучший, конечно. Но на данный момент — единственный. Завтра у меня судебное заседание по Шестакову, а я так ничего и не придумала, поэтому придумыванию придётся посвятить не только вечер, но и ночь. Искренне обещаю:

— Пап, после свадьбы всё устаканится. И Сава будет жить в счастливой и полной семье…

— Ну да, как же, — фыркает собеседник. — Себя можешь обманывать, а меня не надо.

Кипя праведным возмущением, я сажусь в машину, завожу мотор и переключаю телефон на громкую связь, чтобы категорично заявить:

— С чего бы это? Невзоров станет для него отличным отчимом.

— Чушь. Невзоров — двуличный и трусливый мошенник.

Отставка для судьи — не повод не выносить приговоры.Теперь он даже выносит их чаще, без лишней волокиты с документами и уходов в совещательную комнату. О том, что Яр не нравится папе, мне давно известно. Я даже почти уверена в том, что отец уже придумал десяток отговорок не появляться на моей свадьбе, несмотря на личное приглашение, и планирует огорошить меня одной из них непосредственно перед бракосочетанием. Но в личной жизни ведь главное, чтобы избранник не родителям нравится, а мне, разве нет? А раз уж я сочла Невзорова достойным кандидатом, то и замуж за него выйду.