Чтение онлайн

— Лучше этот галстук или синий? — интересуется Яр, выглядывая к нам из гостиной.

— Синий, — отвечаю я на автомате, а уже потом интересуюсь: — А зачем тебе вообще на мальчишнике галстук?

Невзоров удивлённо поднимает тёмные брови:

— Как зачем? Я всегда должен выглядеть по-деловому. Мальчишник — лишь повод для новых контрактов Альфа Гранда. Самые выгодные из них как раз в неформальной обстановке и заключаются.

Через час он уезжает, на прощание рассеянно клюнув меня в щеку и строго наказав Савке отмыть испачканные в печенье рот и щёки. Мои сборы на девичник занимают куда меньше времени: корсетное белое платье-мини с юбкой-пачкой и розовой надписью «невеста» на спине, удобные туфли и короткая фата, которую я умышленно креплю слегка набекрень.

— Ты издеваешься, Романова? — усмехается Семёнов, скептически оценивая мой внешний вид, когда мы с Савкой появляемся у него на пороге. — Может ты мне ещё приглашение на своюновую свадьбупринесла?

Да, об этом я как-то не подумала. Но не похоже, чтобы Костины чувства были сильно задеты. В конце концов, он не так уж сильно хотел жениться и сделал предложение только потому, что я забеременела. Уверена, в тот момент, когда я сбежала со свадьбы, Семёнов даже обрадовался втайне, хотя, конечно, никогда в этом не признаётся. Загораживая собой дверной проём, он снова зевает — кажется, действительно весь день спал.

— Хочешь — принесу, — усмехаюсь я в ответ, пока Сава деловито входит в квартиру и отец с улыбкой приобнимает его за острые плечи. — Мне не жалко.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь. Зайдёшь на чай?

Сын уже разувается в коридоре, а я нерешительно застыла в подъезде, раздумывая над предложением. Наши отношения с Семеновым — тёплые и дружеские, несмотря на противоречивое прошлое. Пожалуй, выпить с ним чаю было бы не самой плохой идеей. Но оценив оставшееся до встречи с подругами время, я качаю головой:

— Поеду уже, мне нужно успеть отвезти машину на парковку.

— Давай, я оденусь, и мы с Савкой тебя отвезём?

Только сейчас замечаю, что из одежды на Семенове одни свободные спортивные штаны. При этом его великолепный с точки зрения эстетики и физиологии торс не вызывает абсолютно никаких эмоций. Отвечаю с улыбкой:

— Сама доберусь, — и, качая головой, добавляю: — Нельзя быть таким идеальным.

Коротко попрощавшись, сбегаю вниз по лестнице, решив не реагировать на насмешливо брошенное им «недостаточно идеальным для того, чтобы выйти за меня замуж».

Костя ведь действительно прекрасен во всех отношениях: спортивный, добрый, красивый.Почти как Князев, но не Князев. В том Семёнов оказалсяне тем, не его вина. Я просто вовремя поняла, что, доведи мы свадебную церемонию до конца, он осознал бы и сам. Что браки «по залёту» счастливыми и долгими не бывают. Не хотелось, чтобы наш сын пережил развод родителей, как я когда-то. Уж лучше так как сейчас. Наверное.

Мне кажется, я всё продумала. Пусть Костя и занят всё время на работе, но с таким отчимом, как Невзоров, никто не посмеет обидеть Савку в школе. Особенно если сэмпай его за год ещё немного в карате поднатаскает, поставит удар и научит парочке нужных приёмов.

— В Дофамин отвезёте? — интересуюсь я у таксиста, удачно подвернувшегося прямо у забора парковки.

Когда мужчина кивает, устраиваюсь на заднем сиденье и продолжаю убеждать себя в том, что всё делаю правильно. Невзоров — лучший кандидат в мужья. То, что мы друг друга не любим — это прекрасно, потому что любовь приносит только разочарование и проблемы. Зато он правильный. И амбициозный. И прагматичный.Почти как Князев, но снова не Князев.

Отчего-то именно теперь, когда Елисей ни с того ни с сего решил вернуться в город, этот контраст стал слишком заметным. Но в клубе я умышленно выкидываю его из головы.

Когда вокруг много людей — весёлых, смеющихся и танцующих, переключиться получается подозрительно легко. Фата и розовая надпись на спине автоматически делают меня центром всеобщего внимания, и сегодня мне это нравится. Я потягиваю через трубочку кисло-сладкий Апероль-спритц, вспоминаю какие-то смешные случаи из прошлого вместе с Ксенькой и Катей, даже танцую, когда диджей включает что-то подходящее. Настроение поднимается медленно, но верно. Сердце стучит в унисон с оглушительным ритмом музыкального бита. Ноги приятно гудят, а голова кажется подозрительно лёгкой. С губ не сходит улыбка. Неделя была нервной и такая разрядка — настоящий подарок.

— Давно я так не смеялась, — поддерживает Шумилова и касается моего бокала краем своего.

Время приближается к полуночи — ещё танцевать и танцевать. На барной стойке, возле которой мы расположились, наполовину опустошённая фруктовая тарелка, и я отправляю в рот сочную яблочную дольку. Алкоголь успел приятно расслабить и подарить иллюзию того, что всё происходящее в моей жизни — правильно. Знаю, что это временно, но пока меня и это устраивает. Звонкое «дзынь» бокалов тонет в грохоте музыки, а Ксюшка, перекрикивая её, резонно подмечает:

— Это потому что ты в декрете. Сколько тебе ещё осталось?

— Ну ещё годик я бы посидела. Разве вы без меня не справляетесь?

Катя и так умудряется вести часть документооборота нашего филиала, находясь на удалёнке, поэтому единственное, чего она лишилась с рождением детей — сомнительной привилегии ходить по судам, изоляторам и полицейским кабинетам. Поэтому я успокаиваю:

— Справляемся, не переживай. За год филиал без тебя не рухнет.

Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, Катя отвлекается на телефон, мигнувший новым сообщением. Хмурится.

— Всё в порядке? — Интересуюсь я.

Только бы дети не заболели. Не хочется, чтобы она из-за них второй мой девичник пропускала. Катя печатает что-то в ответ. Стирает. Потом печатает снова, и лишь тогда отправляет. Отвечает рассеянно:

— Да, всё нормально.

Но вид у неё при этом встревоженный. Пытаясь понять причину, слежу за её взглядом, блуждающим по полутёмному залу, наполненному музыкой, алкоголем и танцами. Заразившись Катиным беспокойством, я не могу раствориться в атмосфере всеобщего веселья. Кожу за ушами начинает покалывать — верный признак неотвратимо приближающихся неприятностей. Предчувствие не обманывало меня ни разу. Сегодня — не исключение.

Шумилова и Князева я замечаю первой, и если присутствие Никиты мне в принципе безразлично — за эти годы наши отношения с Катиным мужем почти доросли до дружеских — то видеть Елисея здесь и сейчас, когда я с таким трудом выбросила из головы мысли о нём, я категорически не желаю.

Но, будто бы назло, его белую футболку люминесцентные лампы высвечивают так ярко, словно она целиком состоит из квазаров[1]. Князев тоже сверлит меня взглядом, наверное, потому, что я тоже сегодня в белом. Полумрак хорошо скрывает эмоции: и мои, и его. Сердце сбивается с ритма. Не верю, что Лис здесь случайно. Он приехал целенаправленно, зная о том, что мы встретимся и не отводит глаз всё время, пока движется в нашу сторону сквозь веселящуюся толпу. Едва мужчины оказываются у барной стойки, я, игнорируя Шумилова с его виноватым «привет», спрашиваю у Князева: