Чтение онлайн

Или два других...

Мозг в упор не желал умом-разумом понимать Ранзеса. Я стараюсь, честно. Но в голову приходит только одно объяснение - ревность. В животе зашевелился ежик и все затрепетало. Да ну нафиг! Не может такого быть! Теоретически, мы знакомы чуть больше трех месяцев, но практически всего... так-с, начиная с понедельника... а сегодня среда... да. Десять дней. Бросьте в меня помидором, если я неправа! Никто не бросает? Ни откуда овощеягода не летит? Я на всякий случай оглянулась. Нет? Вот и все.

Посмотрите только, противоречит сам себе... сначала требует обходить десятой дорогой Алисса, потом говорит, что обознался, но в итоге все равно недоволен! Я взвыла и устало опустила голову на стол. До коле мы будем терпеть это? Достало... еще чуть-чуть, и я точно сойду с ума.

По спине пробежалось дикое чувство, будто рядом кто-то есть, при том, что библиотека в этом время была пустой. Открыв глаза, я растерянно уставилась на белые пряди, вздрогнула и чуть не упала от испуга со стула. Ух, хоть и красивый, но напугал страшно!

Время застыло. Передо мной было лишь спокойное лицо с пронзительными серыми глазами, в которые я уставилась, как истукан, напрочь обо всем забывая. Где-то на задворках сознания еще крутились мысли о кураторе и его предупреждениях, но душа моя была совсем не там. Сердце забилось в разы сильнее из-за теплой руки, поддерживающей меня за талию. Та медленно скользнула вверх, туда, где под слоем одежды скрывалась проклятая метка, а потом он отстранился, плюхаясь на стул рядом, пока я заливалась краской. Мне стыдно... почему мне так стыдно и так сложно дышать? Непроходимый ком в горле. От волнений хочется зевать.

 - Напугал меня...
– прячу лицо в руках, лишь бы не выдать, как у меня внутри все кружит, крутит, как будто вдруг занесло в песни Монатика.

 - Извини, - чувствую, как улыбается, и еще больше теряю связь с реальным миром. О ужас... да что ж ты будешь делать? А если это его дар? От осознания возможной угрозы не легче...

 - Ого! Это что, реферат? Ты реально делаешь реферат? Я думал, этой скукотищей уже никто не парится к третьему курсу. Да еще и теория сущностей.

Видимо, мозгов у меня осталось ровно столько, сколько нужно, чтобы не выдать под чистую то, что я в этом полный профан, потому что в Йордане всего три месяца. Что-то дернуло меня выпендриваться и, зарывшись в книги и уже исписанные листы, я с усмешкой ответила:

 - Как видишь, я - не все.

 - О, да! Это сложно не заметить. И зачем такой красивой девушке книжки?

 Я фыркнула, будучи оскобленной и в то же время польщенной до глубины души. С одной стороны, обидно за род женский, а с другой... сердце как млеет от этих серебристых глаз... ужас. Сойти с ума можно. Или я уже?

 - Лучше спроси, почему они ей не нужны. Знаешь, как говорят? Красота внешняя - не всегда внутренняя.

О как мы заговорили! И это после тоны слюней на эту соблазнительную мордашку? Хотя нет. Вообще-то, всему виной глаза. Это они обладают каким-то страшным магнетизмом, но даже когда не смотрю, я чувствую, что теряюсь в этом человеке. Брр... жутко. Не верю в любовь с первого взгляда. И ему не совсем верю, но...

 - Хочешь, помогу? Я закончил курс сущностей на «отлично». Знаю пару книг, где можно найти все, что тебе нужно, а то ты иначе до утра провозишься.

 - Ну я не... даже не знаю...
– растерялась в ответ.

 - Не парься. Ты меня уже отблагодарила утром, - двигая стул ближе ко мне, улыбнулся Алисс.

 - Круассанами?

 - Нет, - он засмеялся.
– Своим именем. Грех не помочь. Ну, показывай, что ты там нарыла...

Два часа спустя мы сидели в столовой на ужине за одним столом, с чаем и шоколадом, перешучиваясь об учителях и громко смеясь. Ощущения, которые меня преследовали, напоминали легкое алкогольное опьянение - такая истина постучалась в голову, когда я рассказывала случай с разодранной рукой и ядом Цэрлины. Меня несло и несло, и чем дальше, тем веселее я старалась говорить о своих здешних приключениях. Было тепло и радостно, но где-то на фоне этого чувствовалась непонятная тревога и возмущения совести. Да ладно... что я теряю? Мы ведь просто общаемся. А в случае чего постоять за себя мне ничего не стоит. И как не прискорбно осознавать, в коем-то веке я поняла, что надеюсь на своего куратора. И ведь Ризер просил меня полагаться только на себя и ни к кому не привязываться...

 - Что-то не так?
– касание его пальцев вывело меня из круговорота мыслей. По коже пробежался табун мурашек. Он даже это чувствует. Слишком идеальный.

 - Нет, все нормально... просто я страшно устала. Только сейчас заметила, представляешь? Это, наверное, мята. Из-за чая клонит в сон. Будем, наверное, прощаться? Вас куда поселили?

 - Да здесь. Пятый этаж... ужасно лень туда подниматься, веришь?

 - Верю, - засмеялась я, вылезая из-за стола с кружкой и готовой работой по теории сущностей в руках.
– На третьем живу.

В столовой уже никого не было, только серафима Агреггер и пара её помощников по кухне. Тихо и спокойно, что звон от столкновения кружки с поверхностью подноса для грязной посуды кажется слишком громким. Мы двигаемся прочь из столовой, оказываясь в еще более молчаливом коридоре, затем поднимаемся вверх по лестнице и снова одинаково прощаемся. «Надеюсь, еще увидимся» звучит так, будто отрепетировано в один голос. Я думаю об этом, когда сворачиваю в свой коридор, когда с улыбкой влетаю в комнату, и даже когда от усталости попросту вырубаюсь, едва дойдя до кровати. Я - абсолютно точно пьяна, если Алисса можно считать хорошим дорогим вином...

14

Лениво развалившись на диване, мы с Дамиром втыкали в телевизор.

Именно, вы не ослышались. В телевизор.

 - Ты съела почти весь попкорн! Женщина, хватит!
– друг щедро толкает меня в ребра, а я, радуясь своей наглости, начинаю смеяться.

Это, все-таки, второе счастье! Кто скажет «нет»? Ну? Нет таких? Вот и все!

Я ошиблась. Заявил об этом Бог, когда воздушное зернышко пошло не в то горло. Густо покраснев от натуги, я слезно начала намекать пятикурснику похлопать меня по спине, но тот ничего не делал, только довольно смеясь. Это был именно тот смех с хлопаньем рукой по спинке дивана, который превращает всех людей в радиусе нескольких метров в ярых скакунов. Вот с... вот к... вот п... я тут задыхаюсь, а он...

А, нет, все.

– Скотина ты, Дамирий! Я тут умираю, а он сидит, ржет! Попкорн больше любишь, да?! У нас сегодня эти божественные зернышки дороже жизни, да?!

 - Да, - хохочет он.
– Ох и Надя! Я все не пойму, откуда у тебя такой баланс при такой-то силе... мне совсем не верится, что тебя растили в монастыре. Да ты же исчадие ада!

 - Сам ты исчадие ада! И вообще, здесь есть люди, явно подходящие на это звание больше!

 - Ты о Цэр?

Глядя на такое удивленное лицо, и сам начинаешь удивляться. На самом деле, я реально не въехала, и поэтому притихла, едва согласившись. Какой-то он странный... еще с тех пор, как я чуть всех не угробила. С понедельника, короче говоря. А сегодня у нас четверг, и я шагаю с улыбкой по жизни, смотрю «Наказание» на подключенной к великой сети плазме, обжираюсь попкорном и счастливо смеюсь. Потому что я, кажется, еще со вчерашнего вечера пьяна... пьяна так безумно, что чуть не на каждом шагу мне мерещатся серые глаза. Есть только один глюк у этих глюков - мой мозг. Он автоматически перебирает варианты, вспоминая всех знакомых чертей с серыми омутами. Сначала я тону в теплом серебре, а потом вдруг обрушивается холодная лавина, и сердце выпрыгивает из груди от воспоминаний. Чьи-то руки чуть не украли мое сердце, когда оно умирало от криков и осуждающего взгляда. Зря он тогда подошел так близко... и совсем уж точно зря успокаивал, вытирал слезы и так пристально смотрел в глаза.

И именно это существенное различие между ощущениями - тепло и мороз по коже, ток и покалывание игл, желание обнять и желание, чтобы обняли, выпрыгивающее из груди сердце и его полная остановка - пока только и мешало мне рассказать Дамиру или Алиссу всю правду. Разум вопил, что если бы и можно, доверия достойный лишь первый, но никак не второй, старательно сопровождающий меня всюду с утра до ночи. Надя запуталась - и это нормально.

Но «Цэр»? Цэр - это ненормально.

 - Мои уши меня не обманывают? Ты как змею назвал?
– порядком прифигела я, театрально трогая друга за лоб.
– У тебя температура?