Чтение онлайн

И вспомнились ему слова шамана Тайкахе «Отпусти». Про это ли старик говорил? Имеет ли он, Игорь, право удерживать ее рядом просто потому, что она обещала быть с ним? Понятно, что даже если случившееся у хутора перепрошило ее эмоциональную сферу и она поняла… или не поняла еще, что не любит его больше, что любовь эта была восхищением перед образом в голове, а не чувством к живому человеку — то она все равно останется с ним, потому что Люджина верна не только людям, но и своему слову.

А еще Игорь осознал, что все это время только брал от нее. И она была так щедра, что делилась без остатка — своей поддержкой, принятием, своим телом. Что давал ей он?

Он взял ее за руку в темноте и закрыл глаза. Одним было остаться не так страшно, как остаться без нее — женщины, которая стала другом, товарищем, которая стала уже настолько родной и близкой, что расстаться с ней казалось невозможным.

— Мы с тобой идем на эти выходные на море, Люджина, — сказал он с утра, когда как обычно они рано встали и завтракали за столом. Она замерла, поднося чашку ко рту, словно задумавшись, и только потом подняла на него глаза:

— Разве где-то осталось место, где побережье осталось чистым?

— На Маль-Серене, — проговорил Игорь. — Ты же видела фотографии и видео? Благодаря защите духа океана часть заливов остались несмытыми.

Она будто колебалась. Улыбнулась неуверенно.

— И куда ты меня поведешь?

— Туда же, где мы были в прошлый раз. Заменим плохие воспоминания хорошими.

Он даже дыхание затаил, потому что боялся, что она скажет «нет», но она лишь внимательно посмотрела на него.

— Ребенку полезно побыть на море, — напомнил он. — И тебе тоже. Я буду за тобой ухаживать, а ты вспомнишь, каково это — просто плавать или просто лежать на солнце и ничего не делать.

— Мне кажется, — пробормотала она, — я не могу уже ничего не делать.

— Считайте, что это приказ, капитан, — он встал, подошел к ней, обнял со спины и поцеловал в отрастающие волосы на макушке. И почувствовал, как она улыбнулась.

— Как скажете, шеф.

Эта игра была им обоим привычна и иронична.

Стоило ей ступить на Маль-Серену из городского телепорта, вдохнуть воздух, напоенный ароматом моря, трав и цветов, услышать шум столичной Терлассы, будто совсем не поменявшейся с их прошлого посещения — и лицо ее разгладилось. И даже то, что они несколько раз переезжали через заросшие трещины и полосы разрушенных домов, не заставило ее нахмуриться.

Игорь же вдыхал этот аромат, чистую эманацию любви, разлитую повсюду, вспоминая, как резал он в прошлый раз сердце до слез, и с удивлением ощущал в себе и любовь к Ирине, и печаль, и нежность, и горе, но не выворачивали они его больше наизнанку до нежелания жить. Они словно навсегда поселились в сердце под покровом смирения.

Смирение, да, вот что он ощущал. И большую нежность к женщине, которая сейчас была рядом с ним. Которая так настороженно принимала его ласковость, что он чувствовал себя подонком — так привык к ее силе, что потребности нежничать с ней в нем не появлялось. А сейчас вот появилась. Только ей, похоже, это уже не нужно было.

— Ты снял нам тот же дом, — сказала она с пониманием, когда он провел ее к берегу моря и дому. Люджина посмотрела на дом и повернулась к вечернему морю — пришли они на Маль-Серену сразу после пятничной работы. Действительно, чистому, лазурному, зовущему к себе. Здесь плескались дети, плавали взрослые — не так много, как бывает на морских берегах в туристический сезон, но достаточно.

— Ты бы сама посоветовала это сделать, да? — пробормотал он, составляя чемодан на веранду и вставая рядом с ней.

Люджина усмехнулась и посмотрела на него. В ее синих глазах отражалось море. Отросшие волосы шевелил жаркий ветерок, и Стрелковскому вдруг очень захотелось вновь увидеть ее с длинными.

— Я жалею о том, как повел себя тогда, — сказал Игорь, глядя ей в глаза. — Я хочу проснуться здесь с тобой завтра утром, и чтобы все было иначе.

— Как-то у нас сложилась нехорошая традиция приезжать сюда в состоянии травмы, — усмехнулась она. — В прошлый раз — твоей, сейчас — моей.

— Будем ездить сюда, пока все они не останутся позади, — пообещал он твердо. — Искупаешься?

И она, вновь завороженно глядя на море, кивнула. И потянула с себя платье. Оставила вещи на перилах веранды — он задержал взгляд на круглом животе, на тяжелой, сочной груди, на солдатском медальоне в ложбинке, и пообещал себе, что привыкнет она и к украшениям, и к заботе, — и направилась к воде нагишом, тяжело ступая. Игорь тоже разделся и пошел за ней по горячему песку.

Мать-Вода приняла их как вернувшихся домой детей, обняла, закачала в лазурных ладонях. Люджина нырнула, вынырнула — глаза ее сияли. В реке она тоже купалась с удовольствием, но сейчас будто превращалась в восторженную девочку — и тут же поплыла на глубину, и долго-долго, как в прошлый раз, плавала там — уже село солнце, очертив красным черную луну над горизонтом, уже встали над головой серебряные иголочки звезд, и Игорь вышел на берег — заказать ужин на веранду, разложить вещи.

Вышла Люджина уже в темноте, тихая и какая-то просветленная. Жмурилась от удовольствия от горячего душа и посмеивалась, когда Игорь, натирающий ей спину и помогающий вымыть ноги, брызгал в нее пеной. С удовольствием поела запеченных мидий и подкисленной лимонным соком белой рыбы на гриле, овощей и картофеля, и долго потом расслабленно сидела, глядя на черное море, соединяющееся с черным небом. Улыбнулась, когда он принес ей плед. Кивнула, когда позвал спать. И даже сама потянулась к нему, когда они легли в постель — и он, дрожа от возбуждения, гладил ее крупное, налитое тело, целовал ее в плечи, в живот, в восхитительную грудь, и любил ее так мягко, что это было похоже на скольжение по пологим волнам. И удовольствие ее было таким же непривычно мягким, вибрирующим, полусонным.

Спала она в эту ночь как дитя. Игорь шептал молитвы матушке-Серене и просил богиню позаботиться о Люджине. Проснулись они, как он и обещал — в обнимку, и он долго с утра целовал ее плечо и шею — такой красивой она ему казалась — и говорил ей об этом.

Люджина лежала с закрытыми глазами, словно недоверчиво, и улыбалась едва-едва.

Суббота прошла в таком же блаженстве — они гуляли по городу, они зашли в знакомую харчевню с голосистой хозяйкой и хозяином, носящим на плечах кувшины с вином, они купались, они говорили о детстве и службе. Море явно шло Люджине на пользу.

— Останемся здесь еще дня на три, — сказал он ей вечером в субботу.

— Но работа? — в голосе ее звучала неуверенность.

— Во-первых, у меня есть заместители кроме тебя, — напомнил он. — А во-вторых, Майло меня подстрахует. Поверь, он о тебе переживает как родной отец.

Она улыбнулась. И это точно означало «да».

Массово телефонная связь еще не была восстановлена, но во второй половине июня государственные службы уже начали пользоваться спутниковой. Поэтому Игорь позвонил Тандаджи и сообщил ему, что уходит в отпуск на несколько дней. Возможно даже на неделю.