Чтение онлайн

— Едва ли…

Я пыталась успокоить себя дыханием и не могла. Мне не дышалось.

— Мы выйдем. А если мы туда не пойдем, история может повториться. И мы снова окажемся в недрах, но уже другой горы.

Холодный туман лизал мое лицо. Я честно пыталась. Пыталась сделать первый шаг.

Тело отказывалось подчиняться.

Я попыталась еще раз. Ради Элайны и Несты, ради мира людей, который может исчезнуть… и все равно у меня ничего не получалось.

— Риз, пожалуйста, — прошептала я.

Сейчас я не думала о том, что с позором провалила свой первый день работы.

Как и обещал, Ризанд ни о чем меня не спрашивал. Он молча взял меня за руку, и вскоре мы вернулись в зимний Веларис, сверкающий всеми красками под лучами зимнего солнца.

Весь остаток дня я не вылезала из постели.

У изножья моей кровати стояла Амрена.

Щурясь от яркого утреннего света, я отпрянула и ударилась об изголовье. Оружия при мне не было, и я лихорадочно соображала, чем его заменить.

— Ничего удивительного, что ты такая тощая, если каждую ночь все из себя вытряхиваешь. — Она принюхалась и брезгливо скривила губы. — От тебя разит блевотиной.

Я закрывала дверь в свою комнату! Да и Риз говорил, что без его разрешения ко мне никто не войдет. И на тебе!

Амрена что-то бросила на кровать — маленький золотой амулет с жемчужиной, насаженной на дымчатый голубой камень.

— Эта штучка вывела меня из Тюрьмы. Надень на шею, и никто не сможет тебя там запереть.

Я молча смотрела, не притрагиваясь к амулету.

— Хочу пояснить условия, — продолжала Амрена, упираясь обеими руками в резное изножье кровати. — Дарить тебе амулет я не собираюсь. Я одалживаю его на время, пока не сделаешь все, что нужно. Когда закончишь, вернешь амулет мне. Если не вернешь, я все равно тебя найду, и последствия будут не самыми приятными. Но в Тюрьме можешь им смело пользоваться.

Когда мои пальцы коснулись холодного металла и такого же холодного дымчатого камня, Амрены в комнате уже не было.

Риз ничуть не ошибся, сравнив ее с огнедышащей драконихой.

Все время, пока мы поднимались по склону Тюрьмы, Риз косился на амулет. Подъем был не из легких. В некоторых местах крутизна склона вынуждала ползти или двигаться на четвереньках. Мне постоянно хотелось пить. Я не пропускала ни одного ручейка, журчащего среди камней и ложбинок, покрытых бледно-зеленым мхом или поросших белесой травой. Туман скрывал от глаз все, что дальше десяти шагов. Иногда ветер принимался разгонять туман, и тогда скрип и хруст наших шагов тонули в его завываниях.

— В чем дело? — не выдержала я, увидев очередной неодобрительный взгляд Риза.

— Она дала тебе амулет.

Как будто он не знал!

— Должно быть, она лучше, чем кто-либо, понимает, насколько это серьезно, — сказала я. — Рисковать с…

— Здесь нужно быть осторожнее со словами. — Риз постучал по каменной поверхности. — Узники здорово умеют слышать через камень и землю. А потом продают сведения за пищу, телесные утехи, а то и за глоток воздуха.

Не надо меня пугать. Я справлюсь со страхом.

Амрена выбралась отсюда. И никто не запихнул ее обратно. Ее амулет сохранит и мою свободу.

— Ты меня прости за вчерашнее, — сказала я.

Вчера я пластом лежала в постели. Я не то что шевельнуться — даже думать не могла.

Мы достигли места, куда подняться без помощи Ризанда я просто не могла. Почувствовав это, он быстро забрался на плоский выступ и протянул мне руку. Я поразилась, с какой легкостью и скоростью он меня поднял. Как же я давно не была на природе, как давно не полагалась на силу и ловкость тела. Даже бессмертное тело не могло выровнять мое дыхание.

— Тебе не за что просить прощения, — ответил Риз. — Главное, сегодня мы здесь.

Только потому, что Амрена одолжила мне амулет. Сомневаюсь, хватило бы у меня смелости отправиться сюда без ее вещицы.

— И вычитать из твоего жалованья я тоже не стану, — добавил он и подмигнул.

Моих душевных сил не хватило даже на то, чтобы нахмуриться. Мы продолжили подъем. Верхняя часть горы превратилась в стену, позади не было ничего, кроме каменных склонов, покрытых скудной травой. Ниже они оканчивались возле беспокойного серого моря. Риз вдруг быстро извлек из-за спины меч.

— Не смотри на меня так удивленно, — сказал он.

— Я никогда не видела тебя с оружием в руках.

Почти никогда. Тогда, в Подгорье, он схватился за кинжал, чтобы перерезать Амаранте горло и избавить меня от боли.

— Если бы твои слова услышал Кассиан, он бы смеялся до хрипоты. А затем бы вызвал меня на поединок.

— Он способен тебя победить?

— В поединке? Да. Правда, ему пришлось бы изрядно попотеть, но победа была бы за ним. — И добавил без тени гордости или высокомерия: — Лучшего воина, чем Кассиан, я не встречал ни при одном дворе и ни на одной земле. Потому он и командует моей армией.

Я в этом не сомневалась. Что же касается Азриеля… Я вспомнила про изуродованные руки.

— Я видела у Азриеля жуткие шрамы на руках. Откуда они?

Риз молчал. Я решила, что он не настроен говорить об этом, но он все-таки заговорил. Правда, совсем тихо. Наверное, опасался, что узники Тюрьмы могут подслушать.

— У его отца было еще двое законных сыновей. Оба — старше Азриеля. Оба — жестокие и избалованные. Все в свою мать. Азриель прожил в отцовской крепости одиннадцать лет. Эта женщина зорко следила за тем, чтобы Аза держали в каморке без окна. Свечек ему тоже не давали, а выпускали оттуда всего на час. Раз в неделю ему позволяли видеться с родной матерью, и тоже не дольше часа. Учиться воинскому ремеслу ему не разрешали. Ему не позволяли летать и вообще запрещали все, что требовало его иллирианское наследие. У иллирианцев есть одна особенность: раны на их теле заживают очень быстро. Когда Азриелю исполнилось восемь, братья решили проверить, быстро ли заживут раны, если намазать ему руки маслом и поджечь. Взрослые слышали его крики, но опоздали. Руки обгорели, а следы ожогов остались навсегда.

У меня к горлу подступила тошнота. И ведь после этого злодейства Аз еще целых три года жил там! Какие еще ужасы он перенес в отцовском доме, прежде чем попал в горный лагерь?

— А его братьев хоть наказали?

Лицо Риза стало похожим на камень, ветер и море. Бесстрастным и бесчувственным.

— Не сразу. Потом, — с убийственным спокойствием ответил он.

Мне расхотелось выяснять подробности, и я задала другой вопрос, который тоже меня занимал:

— Скажи, а чем в твоем внутреннем круге занимается Мор?