Чтение онлайн

Кивком Риз указал на хижину и с изяществом лицедея поклонился.

Бесшумно войти, бесшумно выйти. Найти принадлежащую ему вещь и вынести ее под самым носом у слепой хозяйки. А потом бежать со всех ног.

Полянку покрывал пятнистый ковер изо мха. Он подходил к самой двери хижины, которая виделась мне чем-то вроде кусочка сыра. А я — глупая мышь, собравшаяся им полакомиться.

Глаза Риза сверкали. «Удачи!» — прочитала я по его губам.

Я ответила ему раздраженной гримасой и медленно побрела к двери. Казалось, деревья следят за каждым моим шагом. Я оглянулась: Риз исчез.

Он не сказал, бросится ли мне на помощь, если я окажусь в смертельной западне. Напрасно я его об этом не спросила.

Я вспоминала свои прежние охотничьи навыки и тщательно обходила листья, способные хрустнуть, и камешки, издающие предательский скрип, едва на них наступишь.

Мне казалось, что я проснулась после очень долгого сна и опять попала в лес, где успех охоты зависел от умения двигаться бесшумно.

Я миновала колодец. Нигде ни комочка земли, ни случайно подвернувшегося камня. Замечательная, хитроумная ловушка. Ловушка, предназначенная для смертных людей, хотя пригодная и для более смышленой, бессмертной дичи.

Но я давно уже не дичь. С этой мыслью я подошла к двери.

И не глупая мышь, позарившаяся на сыр.

Я волчица.

На пороге я остановилась. Порог был каменным, истертым множеством ног, что его переступали и… уже никогда не выходили обратно. Уши различили слова песни. Голос Ткачихи был красивым и мелодичным, словно ручей, журчащий на солнце:

Красивый женский голос пел отвратительную старинную балладу. Мне уже доводилось ее слышать, правда несколько с иными словами. Певцам — в основном захмелевшим посетителям таверн — и в голову не приходило, что жестокая баллада досталась им от фэйри.

Я прислушалась, стараясь понять, есть ли внутри еще кто-то. Но оттуда доносилось лишь равномерное поскрипывание и пение Ткачихи:

У меня сдавило грудь. Я задышала ртом, как мне казалось — бесшумно. Протянув руку, я приоткрыла дверь.

Я ожидала скрипа ржавых петель, но дверь открылась беззвучно. Видимо, тихие петли — составная часть ловушки, завлекающей воров. Приоткрыв дверь еще шире, я заглянула в хижину.

И увидела просторную комнату с небольшой закрытой дверью в другом конце. Во всю ширину стен тянулись многоярусные полки, плотно уставленные… Казалось, тут было все: книги, раковины, травы, посуда, обувь, кристаллы, снова книги, драгоценности… С потолочных балок свисали всевозможные цепи, мумии птиц, платья, ленты, кривые ветки, нити жемчуга.

Лавка старьевщика, набитая скарбом, успевшим скопиться здесь за несколько тысяч лет.

Меня одолело любопытство, отогнавшее страх. Захотелось поскорее взглянуть на эту «старьевщицу».

В сумраке комнаты стояла громадная колесная прялка, потемневшая и потрескавшаяся от времени. За нею, спиной ко мне, сидела Ткачиха.

У нее были густые волосы сочного черного цвета, схожего с цветом оникса. Волосы доходили ей до тонкой талии и покачивались в такт движениям. Белоснежные руки ловко управлялись с нитью, наматывая ее на острое веретено.

Внешне Ткачиха казалась молодой. На ней было простое, но достаточно изящное серое платье, чуть поблескивающее в неярком свете, что лился из окон. А нежный голос продолжал выводить куплеты жуткой баллады:

Нить, скользившая по колесу прялки, была белой и мягкой. Похожей на шерсть… но частица моей прежней, человеческой личности сразу же поняла: никакая это не шерсть. Мне совсем не хотелось знать, откуда взялось волокно и кто превращал его в нити.

На одной полке в несколько рядов громоздились большие катушки ниток всевозможных цветов и толщины. А на другой, рядом с Ткачихой, лежали большие свертки тканей. Их она соткала на громадном ткацком станке, таком же древнем. Его очертания выступали из сумрака. Станок стоял возле холодного очага.

Сегодня у нее был прядильный день. А если бы я застала ее за ткачеством, она бы тоже пела? От свертков тканей исходил странный запах, густо пропитанный страхом. Он-то и подсказал мне ответ.

Волчица. Я — волчица.

Я вошла внутрь, старясь не задеть мусор, разбросанный по земляному полу. Ткачиха продолжала работать. Ее колесо весело поскрипывало, что никак не вязалось с леденящими кровь словами баллады:

Я внимательно разглядывала комнату, стараясь не слушать балладу.

Ничего. Ни одна вещь из этой бездны хлама не тянула меня к себе. Возможно, судьба смилостивится надо мной, и мне не придется разыскивать Книгу Дуновений. Иначе… проникновение в хижину Ткачихи вполне могло положить начало череде несчастий.

А Ткачиха продолжала работать, покачиваясь на низеньком стуле.

Я обшаривала глазами полки, потолок. Мне было отведено на поиски совсем немного времени, и оно стремительно утекало.

Может, Риз напрасно отправил меня сюда? Возможно, никакого его предмета здесь вообще не было или этот предмет давным-давно забрали. Такие шуточки вполне соответствовали натуре Риза. Решил нагнать на меня страху этим лесом, этой хижиной, дабы проверить, как откликнется мое тело.

Наверное, я слишком возненавидела Тамлина, если поймалась на уловку Риза. Похоже, я такое же чудовище, как и Ткачиха.

Но если я — чудовище, значит и Риз не меньшее чудовище. Если не большее.

Мы с Ризом — парочка чудовищ. И сила, перешедшая от него ко мне, здесь ни при чем. И если Тамлин, поняв, что я сбежала от него, возненавидит меня, он будет только прав.

И в этот миг я почувствовала — словно невидимые пальцы коснулись моего плеча.

Я повернулась, продолжая одним глазом следить за Ткачихой, а другим — оглядывать лабиринт столов и вещей. Меня тянул лучик света, в котором мне виделась знакомая полуулыбка Риза.