Чтение онлайн

— А каково Азу делать то, чем он занимается? Я не про его шпионство. Про дела… вроде того, что он сегодня сотворил с аттором.

— Я и сам не знаю, — выдохнул Риз. — Спрашивать я бы не решился, а он не скажет. Я видел, как Кассиан голыми руками разрывал противников на части, но потом, когда кончалась бойня, его выворачивало. Иногда он даже скорбел по ним. Но Азриель… Кассиан пытается к нему подступиться, я тоже, но, как мне думается, единственная, кто способна вытянуть из него хоть какие-то чувства, — это Мор. И то лишь в тех случаях, когда она допечет его настолько, что его бесконечное терпение не выдерживает.

Я улыбнулась одними губами:

— Но он и Мор… они никогда…

— Это касается только ее и Кассиана. Я не настолько глуп и самонадеян, чтобы влезать в такие дела.

Я живо представила, какой самонадеянной дурой выглядела бы сама, если бы попыталась спросить у Мор про ее отношения с обоими иллирианцами.

Мы молча одолели мост, запруженный гуляющими. Мои мышцы недовольно заворчали, когда пришлось снова подниматься по крутому склону.

Я уже собиралась попросить Риза, чтобы остаток пути до дома мы преодолели на его крыльях, но вдруг услышала музыку. Невдалеке, у дверей таверны, расположилось несколько уличных музыкантов.

Руки у меня повисли, словно плети. Я узнала эту музыку: сокращенный вариант симфонии, которую я слышала в Подгорье, в холодной камере. Тогда от ужаса и отчаяния у меня начались видения. Я слышала странные звуки. Одним из таких видений была музыка, проникавшая в камеру неведомо откуда и… помогавшая мне не потерять рассудок и не распасться на куски.

Как и тогда, красота мелодии захватила меня, закачала и закружила. Каждый звук был наполнен радостью и покоем.

В Подгорье подобного никогда не играли. Бывая в тронном зале, я не слышала ничего даже отдаленно похожего на такую музыку.

— Это ведь ты, — выдохнула я, не сводя глаз с музыкантов.

Те играли настолько виртуозно, что посетители окрестных таверн временно забыли про еду, отложив вилки и ложки.

— Ты послал эту музыку ко мне в камеру. Зачем?

— Потому что ты распадалась на куски, — хрипло ответил он. — Я не мог найти иного способа тебя спасти.

Музыка нарастала, звучала все громче. В камере у меня тогда были видения. Я видела место, находящееся между закатом и рассветом… здание с колоннами из лунного камня.

— Я тогда видела Двор ночи.

— Никаких видений я тебе не посылал, — сказал Риз, искоса поглядев на меня.

Сейчас это уже не имело значения.

— Спасибо тебе, Риз. За все, что ты делал. Тогда и теперь.

— Ты говоришь мне спасибо после приключений у Ткачихи? После сегодняшнего утра, когда я сделал тебя приманкой для аттора?

— Умеешь же ты все испортить! — буркнула я, раздувая ноздри.

Риз усмехнулся. Не знаю, видел ли кто, как он подхватил меня на руки, и мы взмыли в небо.

Я вдруг поняла, что мне все больше нравится летать.

Я легла, но спать не хотелось. Поэтому я взяла книгу и читала под веселое потрескивание толстых березовых полешек в очаге. Когда я переворачивала очередную страницу, из книги вдруг выпал листок бумаги.

Едва взглянув на кремовую бумагу и знакомый почерк, я села на постели. Вот уж не думала, что Ризанда потянет на переписку.

Из воздуха упало перо и покатилось по блестящему красно-коричневому ночному столику. Неведомо откуда в пере были чернила. Досадуя на прерванное чтение, я схватила перо и написала: «Зализывай свои раны сам, а меня оставь в покое».

Бумага исчезла.

Листка не было достаточно долго, гораздо дольше, чем требовалось для написания ответа: «Мне было бы куда приятнее, если бы мои раны зализала ты».

У меня заколотилось сердце — быстрее, еще быстрее. По телу разлилась жаркая волна. Я несколько раз перечитала эту фразу. Вызов?

Пряча улыбку даже от себя, я написала: «И откуда начинать зализывать?»

Лист исчез раньше, чем я успела поставить вопросительный знак.

Риз опять задержался с ответом. А потом: «Начинай откуда хочешь, Фейра. Я бы предпочел, чтобы сразу отовсюду, но, если понадобится, выберу».

Я ему ответила: «Будем надеться, что мое зализывание окажется лучше твоего. Я помню, как ты жутко действовал в Подгорье».

Вранье, конечно. Он слизывал мои слезы в самый жуткий момент моей жизни, когда я была на самой грани. Когда казалось: еще немного, и меня не станет.

Риз это делал, чтобы меня отвлечь, чтобы я продолжала злиться. Злость лучше пустоты в душе. Злость и ненависть — самое лучшее топливо для отчаявшейся души. Его хватает надолго. А для уравновешивания он послал мне музыку.

Ласэн тоже навещал меня в камере, но с оглядкой. Один лишь Риз заботился о том, чтобы я не только осталась живой, но и сохранила рассудок. А это порою было очень и очень непросто. Риз и сейчас делал все, чтобы состояние опустошенности держалось подальше от моей души. Дразнил меня. Злил. Он занимался этим с тех самых пор, как я оказалась в его владениях. Сегодняшний день — не исключение.

«Там я находился в крайне стесненных условиях, — написал он в очередном ответе. — Если желаешь, я с великой радостью докажу, что ты ошибалась. Мне говорили, что я просто неподражаем в зализывании ран».

Я стиснула колени и написала: «Спокойной ночи».

Следующее его послание появилось почти мгновенно: «Постарайся не стонать слишком громко, когда я тебе приснюсь. Я хочу, чтобы моя красавица отдохнула».

Я встала, бросила лист в пылающий очаг и показала огню кулак.

Честное слово, я слышала, как коридор содрогался от смеха.

Риз мне не приснился.

Зато приснился аттор. Его когти впивались в меня, а я пыталась отбиться. Я слышала шипящий смех, и даже во сне мои ноздри улавливали отвратительное зловоние.

Но спала я до самого утра, ни разу не проснувшись.

В других местах Кассиан мог самодовольно ухмыляться и показывать неприличные жесты, но здесь он был хладнокровным убийцей. Здесь, в самой верхней части Дома ветра, во дворе с каменными стенами, где размещалась площадка для упражнений и учебных поединков.