Чтение онлайн

— У меня бывают два вида кошмарных снов. Первый — когда я снова вижу себя шлюхой Амаранты или когда она истязает моих друзей… И второй — когда я слышу хруст твоей сломанной шеи и вижу гаснущие глаза, из которых неумолимо уходит жизнь.

Мне было нечего ему ответить. В его голосе проскальзывали интонации, которых я не слышала прежде. Я просто разглядывала узоры татуировки на его груди и руках. От его кожи исходило мерцание. Представляю, как истосковалась его кожа по солнцу за долгие годы безвылазной жизни в Подгорье.

Мои созерцания кончились, когда я дошла до его брюшных мышц и их продолжения, уходившего под кожаные штаны. Мои руки все еще не остыли от жара, прожегшего перчатки.

— Вот оно что, — усмехнулся Риз и сложил крылья.

Я сощурилась от хлынувшего солнца.

— Подарок Двора осени? — спросила я.

Риз взял мою руку, рассмотрел покрытую ссадинами кожу — результат неумелых ударов.

— Да. Подарок их верховного правителя Берона.

Отца Ласэна. Как сам Ласэн отнесся к случившемуся? Скучал ли он по мне? Продолжала ли Ианта домогаться его внимания?

Кассиан и Азриель продолжали поединок, усердно делая вид, что не подслушивают.

— Я не очень сведущ в особенностях магических дарований других верховных правителей, — признался Риз. — Но если понадобится, мы сможем в этом разобраться. Постепенно. День за днем.

— Если ты — самый могущественный верховный правитель за всю историю Притиании… значит ли это, что от тебя мне досталось больше способностей, чем от остальных правителей.

Почему я тогда сумела проникнуть в его мозг?

— А давай проверим, — подзадорил меня Риз. — Попробуй вызвать тьму. Не бойся, я не стану просить тебя совершить переброс, — добавил он и усмехнулся.

— Начнем с того, что я не знаю, как это получилось у меня вчера.

— Пожелай, чтобы получилось снова.

Я тупо посмотрела на него.

— Попробуй думать обо мне, — предложил Риз. — О том, какой я обаятельный. Какой талантливый.

— И какой самонадеянный.

— Это тоже есть.

Он скрестил руки на голой груди, отчего его брюшные мышцы слегка напряглись.

— Ты бы хоть рубашку надел, — проворчала я.

— А тебе неприятно смотреть на мой голый торс? — спросил Риз, хитро, по-кошачьи улыбаясь.

— Меня удивляет, что здесь так мало зеркал. Ты ведь обожаешь на себя любоваться.

Азриель закашлялся. Кассиан же отвернулся, зажав ладонью рот.

— Я обожаю Фейру, когда она такая.

Я не попалась на комплимент. Нахмурившись, я закрыла глаза и попыталась заглянуть внутрь себя. В любой темный угол, какой смогу найти. Их оказалось много.

Даже слишком много.

И сейчас в каждом лежало письмо, написанное вчера.

Письмо-прощание.

Ради сохранения моего рассудка, ради моей безопасности.

— Существуют разные виды темноты, — вновь заговорил Риз. Я по-прежнему не открывала глаз. — Есть темнота пугающая, темнота успокаивающая, темнота, дарующая отдых.

Я мысленно представила их все.

— Есть темнота влюбленных и темнота наемных убийц. Она становится такой, какой ее хочет видеть взывающий к ней. Или какой она ему нужна. Сама по себе темнота не является ни абсолютно плохой, ни абсолютно хорошей.

Я видела темноту камеры в Подгорье. Совсем недавно я столкнулась с похожей темнотой, побывав в логове Костореза.

Кассиан выругался. Азриель что-то пробормотал, и их мечи опять зазвенели.

— Открой глаза, — попросил Риз.

Я открыла.

Меня окружала темнота, созданная не мною, а Ризом. Площадка для упражнений исчезла. Я словно попала в начало сотворения мира. Меня окутывал покой. Нежность. Умиротворение.

Вокруг замелькали звездочки, словно распускались синие, пурпурные и белые ирисы. Я потянулась к одной. Кончики пальцев окунулись в звездный свет. Где-то очень далеко, возможно в другом мире, Азриель и Кассиан продолжали поединок. Наверное, и они сражались в темноте, сделав ее дополнительным условием упражнения.

Я двигала звездочку между пальцами, как цирковые фокусники катают монету. Темнота вокруг меня сверкала звездами и дарила умиротворение. Легкие наполнялись прохладным воздухом.

Я не помнила, когда в последний раз дышала так свободно.

Потом темнота раскололась и исчезла быстрее, чем дым, унесенный ветром. Вернулось ослепительное солнце. Я увидела, что по-прежнему стою вытянув руку. А рядом стоял Ризанд.

По-прежнему без рубашки.

— Мы потом с этим разберемся. А сейчас… — Риз принюхался. — Тебе не помешает помыться.

Я наградила его гневным вглядом и попросила Кассиана доставить меня домой. По воздуху.

— Да не танцуй ты так долго на пальчиках, — сказал мне Кассиан четыре дня спустя.

Я продолжала упражняться, не пропуская ни одного дня. Сегодняшний выдался необыкновенно теплым и почти безветренным.

— Ноги — как приклеенные. Кинжалы — наготове. Смотришь на меня. На поле боя твой маневр окончился бы верной смертью.

Неподалеку от нас в кресле-качалке расположилась Амрена, занимавшаяся своими ногтями.

— Кассиан, ты говоришь это уже в одиннадцатый раз. Фейре хватило предыдущих десяти.

— Амрена, ты добьешься, что я вытащу тебя из кресла и проверю, насколько ты сама умеешь сражаться.

Амрена чистила ногти маленькой заостренной костью.

— Изволь, Кассиан. Первое, что я сделаю, — лишу тебя любимой части тела. И на ее скромные размеры не посмотрю.

Кассиан глухо засмеялся. Я стояла как раз между ними: в каждой руке по кинжалу, доспехи промокли от пота. Если у них дойдет до поединка, сумею ли выскользнуть отсюда? Единственным спасением стал бы переброс, хотя после того утра в смертном мире мне больше не удавалось переместиться, сколько я ни пыталась. Ничего не говоря Ризу, я упражнялась в уединении своей комнаты.

Эти дни были заполнены до предела. Сначала упражнения с Кассианом, потом — занятия с Ризом, где я училась вызывать пламя и темноту. То и другое получалось у меня намного успешнее, чем удары кулаком и кинжалом. Ничего удивительного.

Вестей со Двора лета пока не поступало. Не было известно и как восприняли при Дворе весны мое письмо. Я не знала, считать ли это хорошим знаком, или наоборот. Азриель продолжал попытки просочиться ко двору смертных королев. Его шпионская сеть искала зацепку для проникновения, и неудачи делали Азриеля тише, чем обычно, и холоднее.