Чтение онлайн

– Элайна к нему и близко не подойдет, – сказала Фейра. – А меня, значит, ты к нему не подпустишь?

– Ты понимаешь, о чем я. – Риз обаятельно улыбнулся.

– Ты становишься невыносимым, – вздохнула Фейра, закатывая глаза, и повернулась к Несте. – Эрис, он… не из приятных партнеров. Не такой, как Берон, однако…

– Я знаю, как он когда-то обошелся с Морриганой, – сказала Неста.

Отец Морриганы искал союза с Двором осени, чему должен был способствовать брак дочери с Эрисом. Когда Мор, не желавшая терять свободу, расстроила замыслы отца, ее, жестоко избитую, бросили у границ Двора осени. Эрис, нашедший ее, просто удалился, не оказав никакой помощи.

– Мне уже довелось общаться с Эрисом. Я знаю, на что иду.

– Мор может научить тебя разным танцам, – продолжал Риз. – В свое время ей пришлось изучить их все. К тому же она по сей день возглавляет Двор кошмаров. Лучше ее никто не посвятит тебя в тонкости тамошнего этикета.

– Неста еще ни на что не соглашалась, – резко напомнил Ризу Кассиан. – Один танец с этим мерзавцем – и так слишком много.

– Я согласна, – перебила его Неста.

При всех ее тревогах за Кассиана ей претили его собственнические замашки. Она посмотрела на меч, который все еще держала в руке.

– Совсем недавно я убила бессмертное существо. Эрис по сравнению с ним – ребенок. Если танец со мной заставит его вспомнить обо всех преимуществах союза с нами, если ему подумается, что он сможет меня заполучить – достаточно лишь соблюдать взятые обязательства… прекрасно.

– Он и так уже наш союзник, – возразил Кассиан. – Неужели один танец укрепит его желание оставаться таковым?

– Нам нужно показать Эрису наше уважение и доверие, – сокрушенно вздохнула Фейра. – Даже если на самом деле этого нет. Но позволить ему танцевать с женщиной из нашей семьи – это весомое доказательство. Во всяком случае, по меркам Двора осени. Если кончится тем, что он будет есть у Несты с руки, тогда вообще здорово. Если благодаря этому он твердо усвоит, что мы на его стороне, прекрасно. Но союзнические отношения требуют подкрепления, иначе они слабеют и сходят на нет.

– Не нравится мне это, – прорычал Кассиан.

– А и не нужно, чтобы тебе это нравилось, – властно, как и надлежит верховной правительнице, ответила Фейра. – Просто наблюдай со стороны и не делай страшную физиономию, словно вот-вот оторвешь ему голову.

– Передайте Морригане, что я в любое время готова прийти к ней на урок танцев.

Фейра и Кассиан, еще не остывшие после перепалки, повернулись к ней.

– Возвращаю. – Неста положила Атараксию на стол.

Риз промолчал.

– Почему ты не хочешь оставить меч у себя? – Фейра удивленно посмотрела на сестру.

Взгляд Кассиана жег ей спину. Он был удивлен не меньше Фейры.

– Хватит с меня одной смерти, – сказала Неста.

Неста вдыхала через нос. Сосчитав до шести, она задержала дыхание, затем стала выдыхать, снова считая до шести. Сидя у себя в комнате, она усердно сосредотачивалась на дыхании.

Появлялись мысли. Она отмечала их присутствие и позволяла уходить. Правда, некоторые возвращались.

Ее не интересовало, куда Риз спрятал Арфу. Если бы для заклинания понадобилась ее кровь, как тогда, при запечатывании Маски, ей бы сказали. Но мысль о том, что будет дальше…

«Дыши, – приказывала она себе. – Считай».

Она снова вдохнула, сосредоточив внимание на расширившейся грудной клетке и на ощущении дыхания в себе. Которую неделю она занималась упражнением по успокоению ума, однако бывали дни, когда оно давалось ей с трудом. Но она продолжала заниматься. Десять минут утром и десять вечером, перед сном.

Неста выдохнула, считая до шести, и продолжила.

Это все, что она могла: продолжать. День за днем, раз за разом.

Эту мысль она тоже отпустила. Подышав еще, она прекратила считать, позволив уму блуждать.

Но ее ум не помчался по всем направлениям сразу. Он оставался спокойным. Отдыхал.

Довольствовался тем местом, где находился.

Война не затронула их хижину, чего не скажешь о суровых зимах. С тех пор как Неста в последний раз видела их прежнее жилье, оно обветшало еще сильнее.

Азриель перебросил их с Кассианом сразу после занятий, но сам не остался. Гвин просила показать ей удары кинжалом, и он поспешил в Дом ветра, пообещав вернуться через час.

Неста не представляла, чем окажется этот час: невероятно долгим или совсем коротким. Она не знала, зачем вообще попросила Кассиана отправиться сюда с нею. Но у нее в голове засело, что ей нужно здесь побывать. Увидеть это место.

Полуденное осеннее солнце безжалостно высвечивало всю неприглядность хижины. Соломенная крыша местами покрылась плесенью, а кое-где прохудилась. Травы, буйно разросшиеся вокруг, успели побуреть. Они поднимались до самых окошек в каменных стенах. У Несты перехватило горло, но она заставила себя войти.

Кассиан молча шел следом, ступая настолько тихо, что его шаги можно было принять за шелест ветра в зарослях травы. Его рана на голове и сломанная рука полностью исцелились. С момента их возращения из Тюрьмы (и с момента согласия Несты «соблазнить» Эриса) прошло два дня. Сегодня Кассиан даже упражнялся вместе с нею, хотя со щадящей скоростью. Похоже, он всерьез относился к предупреждениям Риза и Маджи, велевших ему поберечь себя. Он не морщился от боли, и Неста тайком облегченно вздыхала. Потому она и позвала его сюда. При малейшем сомнении в состоянии его здоровья она бы не решилась на такое приглашение.

И не потому, что здесь им могло что-то угрожать. По дорожке, усеянной листьями, никто из местных не ходил. Только птицы лениво чирикали, рассевшись на почти голых ветвях.

От земли веяло унынием, однообразием и опустошенностью. Даже осень не делала здешние краски ярче. И солнце тоже не слишком щедро освещало эти места, населенные людьми.

Неста коснулась холодной двери, и у нее забилось сердце. Древесина сохранила отметины когтей.

– Коготки Тамлина, верно? – спросил Кассиан.

Неста пожала плечами, не находя слов. Тамлин тогда сорвал дверь с петель, и Неста вместе с Элайной вешали ее обратно. Отец им не помогал – из-за жестоко покалеченной ноги он не мог поднимать тяжести. Он лишь смотрел, как трудятся дочери, давая бесполезные советы.

Сжав кулак, Неста толкнула дверь плечом. Заржавевшие петли возмущенно заскрипели. В ноздри ударили запахи пыли и гнили.

У нее вспыхнули щеки. Ей стало стыдно, что Кассиан все это видит.

– Что стесняешься? Я же неотесанный иллирианец, – сказал он, становясь рядом. – Я жил в куда худших условиях. У вас хотя бы были стены и крыша.