Чтение онлайн

Внутри той клетки стоит Шазам, выглядящий таким маленьким и до боли одиноким; он стискивает решётки, смотрит на меня сквозь мили черноты, его фиолетовые глаза сделались огромными от страха и плачут.

Я кричу ему, но он меня не слышит.

Я говорю одними губами, двигая ими нарочито выразительно: «Я вижу тебя, Йи-Йи».

Он плачет ещё сильнее, сгибаясь пополам, бьётся головой о решётки.

Они, может, и включили для нас свет, но мы не можем говорить друг с другом. Наши клетки окутаны коконом слабо светящихся силовых полей, предоставляющих кислород, которым мы дышим.

Пока они с нами не закончат.

Они могут просто выбросить нас в космос в нашем истинном облике, обеспечив быструю и абсолютную смерть для последнего выжившего Адского Кота и одного супергероя, которого скоро забудут.

Пока я смотрю сквозь тьму на своего любимого Шаза, страх сжимает моё сердце кулаком.

Я, Мега. Боюсь. Забавно, что любовь делает это с тобой — делает тебя жадным, вызывает желание получить всё время в мире. Заставляет тебя заботиться о том, жив ты или умрёшь. Заставляет всем своим существом желать ещё один час, ещё один день, ещё одну гребаную жизнь, потому что даже вечности не хватит, чтобы любить так, как я.

Охотники заточили нас в месте, дрейфующем в бескрайней шири космоса, где ни один из наших друзей практически гарантированно не найдёт нас.

С таким же успехом они могли изъять нас из времени.

Мы иголки в бесконечном космическом стогу сена.

При условии, что они оставят меня жить, они не только заберут у меня Шазама, но и украдут все драгоценные воспоминания о нашей жизни вместе.

Я даже не вспомню, что Шазам когда-то существовал. Все наши потрясающие приключения в Зеркалах, годы исцеляющей любви просто пропадут.

С одной стороны, это избавит меня от бесконечной боли знания, что я потеряла; с другой стороны, это мои эмоции, это моя любовь, и это моя чёртова боль.

Никто у меня этого не отнимет. Я заслужила каждую рану, каждый порез, каждый шрам. Всякий раз, когда я истекала кровью, это делало меня той женщиной, которой я являюсь сейчас.

Эпичная и непобедимая. Та, которую не запугать.

Я. Никогда. Не. Сдаюсь.

Они включили свет.

Это означает, что суд вот-вот начнётся.

И закончится он лишь одним способом: мы с Шазамом покинем это место живыми.

Глава 32

Скорость нарастает, весь контроль в руках тех, кто знает[40]

Мак

Когда мы просеиваемся в конференц-зал, я с облегчением вижу, что Лирика исчезла.

Я бросаю взгляд на Кристиана.

— В бутылке и закупорена?

Он кивает, но не выглядит довольным, и я осознаю, что он привязался к библиотекарю, и дело не только в том факте, что он принёс клятву защищать её. Он вступался за неё до того, как дал клятву. В какой-то момент будущего я пересмотрю жестокие условия её заточения, но в данное время у меня и без этого проблем хватает.

— Иксай со мной пока не связалась, и я не могу предпринять что-либо для возвращения моего отца, пока она не пошлёт весточку, — говорю я, разворачивая стул спинкой к столу, затем усаживаюсь на него словно верхом и кладу руки на решётчатую спинку. Ну, это если не считать поисков местоположения Эликсира в моих файлах, которыми я планирую заниматься в любой свободный момент.

Тёмные глаза Бэрронса сверкают, но мне не нужно его согласие. Я знаю, что приняла правильное решение, единственное решение, которое я могла принять, учитывая, кто я, и как много эти люди значат для меня.

— Я не могу решить, за кем отправляться в первую очередь — за Шоном и Рэй или за Дэни, потому что выбор подразумевает приоритетность жизни, и решение будет гадким вне зависимости от того, что я решу. Так что, — я запускаю руку в карман и достаю два маленьких свёрнутых квадратика бумаги, предлагая их Кэт и Риодану, — возьмите один листочек из моей руки, но пока не разворачивайте.

Риодан кивает Кэт, показывая ей брать первой. Сам он забирает оставшийся квадратик.

Затем я достаю из кармана четвертак.

— У вас есть листок бумаги, на котором написано «орёл» или «решка». Я подброшу четвертак, и чья сторона выпадет, за тем мы и отправимся в первую очередь. Это максимально непредвзято. У вас равные шансы, — я подбрасываю четвертак высоко в воздух, ловлю его, когда он падает, и с хлопком опускаю на стол. — Орёл. Разворачивайте свои бумажки.

Они подчиняются.

Кэт резко втягивает воздух, а Риодан говорит:

— Я сожалею, Кэт. Мы отправимся за Шоном и Рэй в тот же момент, когда вернём Дэни.

— Это справедливо, — говорит Кэт с разочарованием в своих серых глазах. — У нас были равные шансы. Это хорошее решение, Мак.

— Что теперь? — требует Риодан.

— Я сосредоточусь на Дэни и попробую просеяться к ней.

— Я иду с вами, — бесстрастно говорит Бэрронс.

— Одна. Я нырну туда и сразу же вернусь — надеюсь, с Дэни. Но я не стану никого брать с собой в первую попытку. Если я врежусь во что-то вроде МЭВ…

— Я могу это вытерпеть, — рычит Бэрронс, тогда как Риодан рявкает: — Это мой выбор.

— Нет, не ваш, — отвечаю я. — Я не стану подвергать кого-либо опасности, пока не разведаю обстановку. Мы не можем позволить себе, чтобы кто-то из вас выбыл из строя. Как только я убежусь, что всё безопасно, мы вернёмся как команда, если мне понадобится помощь. Я не стану проявляться полностью. Останусь туманной и невидимой. Лишь разведка местности.

— Мне это не нравится, — рычит Бэрронс.

— Я тебя слышу. Иногда мне не нравятся твои решения.

Мы сверлим друг друга сердитыми взглядами, но я вижу то самое мгновение, когда он принимает, с чем я смирилась некоторое время назад: иногда мы должны давать друг другу свободу совершать действия без компромисса, чтобы сохранить независимость, которая делает нас сильной командой.

Слегка улыбаясь, я закрываю глаза и призываю воспоминание о Дэни. Сложно выбрать, когда там столько ярких моментов. Я выбираю то воспоминание, которое содержит одновременно удовольствие и боль, потому что это запечатлевает её радость и одну из множества невыносимых жестокостей, которым она подверглась в детстве.