Королевы и монстры. Шах
Шрифт:
Больше не будет нас с Нат.
Это осознание обрушивается словно ушат ледяной воды. В грудь будто бьют кувалдой. Едва ли удается сделать вдох.
Если я действительно собираюсь остаться с Декланом, это будет не просто «ситуация», с которой нам всем необходимо справиться. Ни Кейдж, ни Деклан просто не позволят своим девчонкам продолжать видеться как ни в чем не бывало. Нашей дружбе придет конец.
Неужели я больше никогда не смогу ее увидеть?
Невозможно. Я не позволю этому случиться. Она не позволит этому случиться. Мы что-нибудь придумаем.
Вновь бросаю взгляд на Деклана, с полным спокойствием и уверенностью управляющего вертолетом, и вспоминаю его странную улыбку, когда по новостям передали про тело, обнаруженное на свалке. Затем вспоминаю татуировку с клятвой о мести на его груди. И ликование в его глазах, когда в ответ на вопрос, кому я принадлежу, я ответила: «Тебе». Ликование и триумф.
Как будто он победил.
Потому что так и есть.
Этот мужчина, называющий себя монстром, похитил и заявил на меня свои права. Разделил со мной постель. Защитил меня от конкурирующей банды, заботился обо мне в больнице, дал мне возможность сказать «да» или «нет», дал мне то, в чем я так нуждалась, даже не зная этого.
Дал мне обещание сделать все, что я попрошу.
Я сказала, что хочу от него одной-единственной вещи – чтобы он не трогал Ставроса. В этот список придется добавить еще несколько пунктов.
Начиная с обещания, что он никогда не придет за Кейджем.
И мне нужно заставить Натали добиться от Кейджа такого же обещания.
Ни больше ни меньше, чем посреди войны.
Интересно, понимал ли все это Деклан, когда говорил, что нас ждет хаос?
30
Слоан
– Ну как тебе?
Я стою посреди спальни, превышающей по площади всю мою квартиру целиком, и смотрю в огромные панорамные окна. За ними виднеются холмистые песчаные дюны и бурлящее море. Снаружи темно, но лунный свет заливает пляж загадочным светом и отражается в воде. Волны мерно набегают на берег с глухим шорохом.
– Наверное, это самый прекрасный дом, что я когда-либо видела, – тихо ему отвечаю.
Деклан беззвучно подходит ко мне сзади и обнимает сильными руками. Он целует меня в шею, щекоча бородой. И хрипловатым голосом произносит:
– Я рад, что тебе нравится.
– Конечно, он слегка маловат. И кто может спать с этим вечно грохочущим океаном за окном? Это совсем не успокаивает! – слабо посмеиваюсь в ответ.
Он усмехается:
– Все необходимое уже здесь. Одежда. Туалетные принадлежности. Кроличий корм. Если еще что-то нужно – просто скажи мне.
Закрываю глаза и сосредоточенно выдыхаю. Каждая минута с этим мужчиной бросает вызов моему внутреннему равновесию.
– Спасибо. Я… впечатлена.
Деклан запрокидывает мне голову и набрасывается на мой рот, жадно целуя. Его руки – словно стальные клещи. Когда по моему телу прокатывается дрожь, он целует меня сильнее. Я со вздохом приникаю к нему, а его рука обвивает мою шею.
– Я дам тебе все, детка. Все на свете.
Его голос – горячий и сиплый. Он разворачивает меня и хватает за задницу, прижимает меня к своей груди. Затем целует еще раз, еще более возбужденно. Мне в бедро упирается его стояк.
Я со смехом обрываю поцелуй.
– Мы занимались сексом два часа назад.
– Я хочу тебя связать и заставить кончить себе на лицо. А ты еще жалуешься?
– Лицо? Ты же слышал, я сказала тебе про тампон.
– Он не остановит мой язык.
Вспыхнув от желания в его голосе, я отвечаю:
– Очень грязно, сэр. И очень сексуально.
– Мне нравится твой вкус. И маленькая ватная затычка не помешает мне взять тебя в рот.
Мы останавливаемся у края кровати. Он снимает с меня куртку и бросает ее в сторону. За ней следует рубашка. Освободив от всей остальной одежды, Деклан усаживает меня на белое шелковое одеяло.
В отличие от его холостяцкой берлоги, здесь все выдержано в оттенках белого и слоновой кости, с вкраплениями аквамарина и розового в картинах и декоре. Мелкие детали отделки выполнены в изысканном глянцевом золоте. Дом выглядит очень «пляжным» и очень женственным.
Возможно, Марте Стюарт понадобилась дюжина-другая миллионов.
Деклан крепко хватает меня рукой за подбородок. Глядя на него с колотящимся сердцем, я облизываю губы, и мои соски твердеют. Между ног пульсирует жар.
Свободной рукой он молча расстегивает ремень и пропускает через петли. Вытащив его полностью, он выпрямляется передо мной.
– Скажи это снова.
Его голос изменился. Я узнаю его – этот доминирующий тон. Я знаю, чего он хочет.
– Сэр.
– Попроси меня отшлепать тебя.
– Пожалуйста, отшлепайте меня, сэр.
– У тебя еще болит там, где я бил тебя?
– Да, сэр. Это неважно. Я хочу еще.
– И получишь еще, детка. Столько, сколько сможешь выдержать.
Его глаза – страстные и темные, пугающе прекрасные. Мое сердце, резко замерев, болезненно ухает в груди. Он наклоняется и яростно меня целует, запустив пальцы мне в волосы.
Надавив огромной ладонью на грудь, Деклан укладывает меня на спину. Затем встает на колени между моих ног и раздвигает меня большими пальцами.
Кожаный ремень остается лежать на моем бедре и животе – самая приятная угроза.
Он касается губами моего клитора и начинает нежно посасывать. Его рот горячий, влажный и потрясающий.
Когда я издаю стон, на внутреннюю сторону бедра приземляется удар ремня. По моей киске прокатывается волна удовольствия. Клитор дрожит.
С закрытыми глазами я шепчу:
– Пожалуйста, сэр. Пожалуйста.
– Хочешь больше такого?
– Хочу больше всего. Хочу больше тебя.
– Только надо быть хорошей девочкой. Тихой девочкой.
– Я буду. Обещаю.
Очередной удар по бедру. Я вздрагиваю. А потом выдыхаю:
– Обещаю, сэр.
Он проводит рукой по горящему месту на моей коже. Темп его дыхания меняется. Становится таким же отрывистым, как у меня.
– Не уверен, что у тебя получится, ангел. Тебе надо помочь.
Я слышу шелест ткани и вскоре чувствую руки Деклана у себя на лице. Они обматывают галстук вокруг моей головы и помещают узел мне в рот, делая кляп.
Я скулю и извиваюсь в постели.