Чтение онлайн

– Дней?

– Я не знал, сколько еще твоих бывших ухажеров попытаются ворваться ко мне домой с оружием, – объясняет он сухим тоном.

– Быстро ты умеешь делать ноги.

– Если есть повод, то со скоростью света, – шепчет он, не сводя с меня глаз.

– И сейчас есть повод?

– Ты знаешь, что да.

– Я?

– Не кокетничай.

– Но я такая милая, когда кокетничаю.

Он протягивает руку и треплет меня по щеке.

– Ты волнуешься?

– Да, черт возьми!

– Из-за чего?

– Что ты умрешь из-за преклонного возраста, и мне придется экстренно искать риелтора, чтобы избавиться от этого уголка любви, который ты купил.

Понимая, что я просто не хочу признаваться в своих переживаниях, он смеется.

– Едва ли это уголок.

– В смысле?

– Это дом в шесть тысяч квадратных футов с участком в шестьсот акров.

Мой рот открывается, но звуки оттуда не выходят.

Это состояние ступора вызывает у него улыбку.

– С личным пляжем. И вертолетной площадкой. У Обамы дом неподалеку.

В некотором шоке я выдавливаю слабым голосом:

– О, отлично. Можем иногда пить вместе коктейли и обсуждать мир во всем мире.

– Сомневаюсь.

– Это почему?

– На выборах ты голосовала за либертарианцев. Они, скорее всего, решат, что ты чокнутая.

Мне остается только закрыть лицо руками.

– Черт, мое досье – это просто что-то с чем-то.

Он мягко отвечает:

– Да уж. История о действительно замечательном человеке. Женщине, которая пляшет только под собственную дудку.

Я опускаю руки и смотрю на него.

– Хочешь сказать, я эксцентричная.

– Я хочу сказать, что прежде всего ты – индивидуальность.

– Нет, прежде всего я умнее тебя, помнишь?

– А еще ты с ума по мне сходишь.

Смущенная огнем в его глазах, я отворачиваюсь.

– Или просто схожу с ума.

Он наклоняется и целует меня в зардевшуюся щеку. А потом мурлычет в ухо:

– Ты переживаешь, что со мной что-то случится. Значит, ты без ума от меня. Признайся. Хочу услышать, как ты это произносишь.

– Если будешь сильно задирать нос, я тебе напомню, что за Ставроса я тоже переживаю.

– Да, как переживают за домашнего питомца. Он для тебя не более чем хомячок. Я, в свою очередь…

– Эго-маньяк и монстр? – улыбаюсь я. – Согласна.

Деклан опускает руку мне на горло и хриплым голосом произносит:

– Монстр, который хочет услышать о твоих чувствах к нему.

Я поглядываю на Кирана в водительском кресле.

– Сейчас?

– Сейчас. После твоей речи про Большой каньон мне захотелось большего.

– Не могу повторить такое по щелчку пальца. Это был экспромт.

– Господи, как мне нравится, когда ты используешь свои умные слова.

– Не будь ослом.

– Подумай над словом, которое могло бы описать твои чувства ко мне. Хотя бы одно слово, детка.

Я чувствую его горячее дыхание на своей шее. Крепко сжатую руку на моем горле. Его голос звучит низко и грубо, и все это заводит меня так сильно, будто мне в организм встроили ключ зажигания.

Закрываю глаза и пытаюсь найти подходящее слово для чувства, которое испытываю рядом с ним.

– Опьянение.

Он накидывается на мой рот и жадно целует. Мы наезжаем на кочку и расцепляемся, но наши лица все равно близко. А взгляды прикованы друг к другу.

– Ты в этом не одинока.

– Я знаю.

– С тобой такое раньше бывало?

– Чтобы меня приглашали в Мартас-Винъярд? Нет.

– Не увиливай. Ты знаешь, о чем я.

Деклан пристально смотрит. Я как будто под увеличительным стеклом. Голая. И дезориентированная, как будто падаю в глубокую, темную дыру.

– Ты знаешь, что нет.

– Скажи это.

– Тебе правда хочется обсудить это в самый неподходящий момент? Когда мы даже не одни?

– Скажи это.

Очевидно, он не успокоится, пока я не дам ему то, что он хочет. Не остается выбора, кроме как наклониться поближе к его уху и подчиниться:

– Нет, со мной никогда раньше такого не было. И я ни к кому такого не чувствовала. И я никогда не забывалась, и мне никогда не хотелось забыться так, как я хочу забыться с тобой. И я никогда не доверяла мужчинам. Даже своему отцу. Так что если ты разобьешь мне сердце, гангстер, просто знай, что ты станешь первым и последним. Никто до этого не смог на нем даже царапины оставить, и никто не сможет притронуться к его осколкам после.

Деклан тяжело выдыхает. Берет мое лицо в ладони. В его сияющих ослепительно-голубых глазах написано ликование.

– Я никогда не уйду. Потому что ты будешь моей женой, – твердо звучат его слова.

– Черт возьми…

– Это да?

– Нет.

– Тогда пусть будет да.

– Я не создана для брака.

– Я тебя не спрашивал.

– Понятно. То есть теперь это похищение невесты?

– Почему ты злишься?

– Потому что твое самодовольство превышает масштабы вселенной.

– Так поступить логичнее всего.

– Да, если люди вместе дольше четырех секунд.

– Я долго не проживу, Слоан. Я не могу позволить себе роскошь медлить.

Ни одна другая фраза не смогла бы направить разговор в настолько неправильное русло. Я в шоке отвечаю:

– Ты болен?

– Нет. Я – новый босс мировой криминальной империи. Такие долго не живут. Прошлый и года не протянул на этом месте. Насколько дольше, по-твоему, продержусь я?

Холодный комочек паники твердеет у меня в груди.

– Дольше, если ты будешь осторожен.

– Я не осторожничаю. Это не по мне. На самом деле мне повезло, что я настолько долго прожил. Но часики тикают, причем все громче.

Я не могу понять, выть ли мне от страха или бить себя по голове. Его слова звучат абсолютно разумно, и, конечно, я обо всем этом знала. Но, когда он это выкладывает после предложения руки и сердца на ровном месте, – это уже чересчур.

Убирая его руки со своего лица, выпрямляю спину.

– Позволь мне прояснить. Ты всерьез предлагаешь за тебя выйти – и мы даже опускаем всякие незначительные детали типа моего похищения или колоссального количества времени, проведенного вместе, – при этом прекрасно осознавая, что через несколько коротких лет или месяцев я стану вдовой?