Чтение онлайн

Не прошло и секунды, как я вижу, как кулак Кадмуса врезается в мужчину, подбрасывая его в воздух, прежде чем он заскользит по грязи.

— Я, блядь, убью тебя за то, что ты прикоснулся к ней! Ярость в голосе Кадмуса звучит как далекий звук на фоне моих судорожных вздохов, когда я переворачиваюсь, цепляясь за грязь, отчаянно нуждаясь в воздухе. Несмотря на сопротивление в легких, я втягиваю в себя как можно меньше кислорода, пока снова не смогу вдыхать и выдыхать.

— Что здесь происходит? Мелодичный женский голос привлекает мое внимание к светловолосой женщине, стоящей рядом с Альфой. Глаза, окрашенные удивлением, она смотрит на меня и окружающих мужчин.

— Что ты делаешь?

— Рен, возвращайся в лагерь. Альфа выходит перед ней таким образом, который говорит мне, что она принадлежит ему, и он защищает ее.

— Кто она? — спрашивает она, ее взгляд снова падает на меня.

— И почему она на земле? Неужели мы стали причинять вред другим женщинам? Когда она обходит Альфу, он хватает ее за руку, запрещая приближаться, но она вырывается.

Преодолевая расстояние между нами, она опускается на колени рядом со мной и берет меня за руку, помогая подняться на ноги.

— Она пришла за Кенни, — говорит Альфа, когда я снова обретаю самообладание.

— Чтобы открыть двери в Калико.

Ее пристальный взгляд возвращается ко мне, широко раскрытый, как я предполагаю, с недоверием.

— Почему ты подумала об этом? Ты что, не знаешь, что живет за этими дверями?

Приподнимая волосы, я поворачиваюсь, чтобы она могла увидеть татуировку, врезавшуюся в мою кожу.

— Я точно знаю, что скрывается за этим местом.

Пятясь от меня, она смотрит на меня так, как будто смотрит на бешеную собаку, готовую к нападению. Ее взгляд скользит к Кадмусу и дальше, туда, где Титус лежит у грузовика, все еще истекая кровью из своих ран.

— Двери запечатаны. Никогда больше не будут открыты.

— Я должна их открыть. Еще одна волна слез подступает к моим глазам.

— Месяцами я искала тебя. Ни к чему не приводил ни один след. Погряз в разочаровании из-за своих неудач. Так что я так легко не сдамся. Мужчина, которого я люблю, заперт за этими стенами.

Выражение лица женщины смягчается, и она оглядывается на Альфу, затем снова туда, где позади нас сидит Титус.

— Ваш мужчина ранен. Ему нужна медицинская помощь. У нас есть врач.

Когда я оборачиваюсь, Титус сидит, привалившись к колесу грузовика, его лицо бледное, на рубашке красные пятна. Прекращая свои дебаты, я подхожу к нему и откидываю его голову назад, замечая усталый вид поражения, который поглощает его, когда он морщится от боли. Прикладывая руку к его рубашке, я собираю толстый слой крови с пальцев и снова обращаю свое внимание на женщину.

— Ваша целительница… она может ему помочь?

— Она очень опытна.

— Тогда, пожалуйста, поторопись.

РЕН

— Что еще ты прикажешь мне с ними сделать? Шестой стоит передо мной, его лицо искажено замешательством. После того, как я подслушала его планы избавить нас от Альф и заточить девушку, я попросила о личной встрече с ним в пещере.

— Они совершили налет на наш лагерь. Забрали одного из наших людей. И планируют сделать что-то, выходящее за рамки безумия. Открыть больницу? Если это вообще возможно, то только тот, кому не хватает здравого смысла, попытался бы это сделать.

— И все же, если бы это был ты, запечатанные внутри, я бы сделала то же самое. Я подозреваю, что ты сделал бы то же самое для меня.

Его брови вздрагивают, как будто даже мысль об этом причиняет ему боль.

— Они никому не причинили вреда, если не считать синяка на лице Кенни.

— Они Альфы, Рен. Опасные. Насильники по натуре.

— И в тебе течет та же кровь, что и в них. Я неторопливо подхожу к нему, скрестив руки на груди.

— Было время, когда меня тоже предостерегали против тебя. Разве не ты тот, кто сказал мне, что в них, возможно, еще осталось что-то хорошее? Проводя большим пальцем по его щетине, я улыбаюсь воспоминанию о том, как папа приказывал мне держаться подальше от молодого Альфы.

— Они кажутся преданными ей. Защищают, как и ты.

— Что делает их угрозой. Независимо от того, кому они верны.

— Пусть они останутся, пока их друг не поправится. Если они не покажут, что не представляют угрозы, тогда отпусти их, и мы продолжим путь на восток.

— А если они попытаются причинить кому-то вред до этого?

Приподняв бровь, я провожу большим пальцем по его губам, прежде чем запечатлеть там поцелуй.

— Ты Альфа. Один из самых страшных в пустыне. Убедись, что этого не случится. Но я предполагаю? Они пришли сюда не для того, чтобы причинить кому-то вред. Я видела это в ее глазах. Печаль. Безнадежность. Нельзя притворяться, что у тебя разбито сердце, Шесть.

Раздраженно вздернув подбородок, он делает это так, чтобы продемонстрировать свое превосходство.

— Тебе всегда нужно быть такой умной?

Улыбаясь, я приподнимаюсь на цыпочки и обвиваю руками его шею.

— Тебе всегда обязательно быть таким красивым?

— Ты меняешь тему.

— Для более насущных забот. Честно говоря, это как если бы ты каждое утро просыпался с богом.

— Хватит об этом, женщина.

— Ты краснеешь. Я провожу большим пальцем по его покрытой шрамами щеке и целую его туда.

— Альфа краснеет!

Ямочки на его щеках выдают слабую попытку скрыть улыбку, когда он поднимает меня на руки, и я обхватываю его ногами.

— Это твоя сияющая красота согревает мое лицо. Не смущение.

— Как скажешь. Наклоняясь вперед, я снова целую его, чувствуя, как рычание вибрирует на моих губах.

— Сколько еще времени пройдет, прежде чем я снова овладею тобой?

— Хасейя сказала два дня, что, по моим оценкам, составляет примерно двенадцать часов, тридцать минут и двадцать одну секунду. Двадцать. Девятнадцать.

— Не то чтобы ты следил.

В наши дни нет способа следить за временем, только по расположению луны и солнца на небе, но я все равно жду наступления темноты. Я всегда жду моментов, когда он будет полностью в моем распоряжении, когда он не будет обременен обязанностями лидера и защиты нашего улья.

— Я собираюсь предложить нашим новым друзьям немного еды. Я уверена, что они голодны.

— Теперь друзья? Его брови хмурятся, когда он опускает меня обратно на землю.

— Не привязывайся.