Чтение онлайн

Ничего.

— Mара! Положив голову ей на грудь, я прислушиваюсь к биению сердца.

Тишина.

Подобно Хесайе с младенцем, я выполняю те же самые массажи грудной клетки, которым научил меня папа, когда я жила с ним, давая ей подышать воздухом в промежутках между ними.

Ничего.

Несколько минут я пытаюсь вернуть свою подругу к жизни, но мои усилия оказываются тщетными, ее судьба написана на холодной синеве ее губ и пустом взгляде.

— Она потеряла слишком много крови, — говорит Хесайя, кладя руку мне на плечо.

— Она умерла.

— Почему? Почему ты дала ей ягоды? Почему ты это сделала!

— Ее убили не ягоды, дитя. У нее пошла кровь до того, как их дали. Она приподнимает плаценту, еще больше обнажая два прикрепленных, недоразвитых плода, пульсирующих жизнью.

— Что бы это ни было, это неестественно.

Я провожу рукой по собственному животу, паника нарастает внутри меня при виде этого.

— Уходи, Рен. Хесейя вытирает слезы рукавом рубашки.

— Ты не должна быть здесь.

Окидывая взглядом все это жуткое зрелище, я замечаю безжизненного ребенка, которого она положила рядом с Марой, и рыдание сдавливает мою грудь.

— Уходи.

На трясущихся ногах я поднимаюсь на ноги, и когда я выхожу из палатки, там собралась толпа. Прохладный воздух вызывает головокружительный порыв к мучительному жару, тлеющему внутри меня, готовому вспыхнуть.

— Рен! Шестой делает шаг ко мне, и в тот момент, когда его руки обнимают меня, я падаю.

КАЛИ

Отделяясь от толпы, собравшейся у одной из палаток, я наблюдаю, как женщина, с которой я разговаривал ранее, по имени Рен, выходит вся в крови. В ее глазах то, что я предполагаю как ужас, широко раскрытые и расфокусированные, когда она прижимает руки к груди, все ее тело заметно дрожит.

— Я… никогда не видела ничего подобного. Она… истекала кровью. Так много крови. И ребенок. Их трое. Цепочка бессвязности срывается с ее губ, пока она смотрит в никуда.

— Неоформленные зародыши… в… мешочках, прикрепленных снаружи.

Ее слова задевают знакомую струну, и я оглядываюсь туда, где Кадмус ждет меня у костра, покуривая сигарету. Я слышала о бесчисленных женщинах, теряющих детей в акушерском отделении в Калико, что и побудило меня вообще включиться в проект Альфа. Они модифицировали меня, чтобы приспособить к беременностям, которые мои сверстницы не могли выносить.

— Она была… оплодотворена Альфой?

Глаза женщины поднимаются на меня, брови взволнованно приподнимаются.

— Да.

— Однако, это не тема проекта Альфа».»

— Я не знала. Откуда мне знать?

— Ей раньше брили голову?

— Да.

— Тогда она была обычной группой.

— Что это значит? О чем ты говоришь? Отчаяние в ее голосе странно, учитывая, что женщина, по-видимому, не пережила родов.

— Только женщины, назначенные в проект «Альфа», способны выносить ребенка Альфы.

Женщина бросает взгляд на Альфу рядом с ней, и, если я не ошибаюсь, она дрожит еще сильнее.

— Ты полна дерьма, — говорит Альфа, отталкивая ее от меня.

Рен высвобождается и подходит ближе, побуждая меня отступить. Краем глаза я замечаю Кадмуса, поднимающегося на ноги.

— Что случилось с теми, из общей группы?

Непрошеные воспоминания проскальзывают в моей голове, о почти ангельском выражении лица Брайани, когда она лежала без сознания на каталке, пока я не чувствую руку Рена на своем плече, вытаскивающую меня из этих видений.

— Насколько я знаю, все они погибли.

С ее губ срывается поток воздуха, а грудь поднимается и опускается, как будто внутри нарастает страдание.

— О, Боже.

— Рен, не слушай это. Пожалуйста.

— Я говорю вам правду. Моя сестра была в общей группе. В коме, когда они использовали ее тело для оплодотворения. У нее тоже не было модификаций для вынашивания, даже под постоянным наблюдением.

Запустив руки в волосы, Рен переключает свое внимание обратно на меня.

— А ты? Ты была Альфа-проектом?

— Да. Меня водили в лабораторию несколько раз в неделю. Переносили болезненные процедуры. И все это в надежде, что я в конце концов забеременею.

В глазах женщины блестят слезы, и когда она кладет руки на живот, я понимаю, почему она задает мне так много вопросов.

— Ты ждешь ребенка. Мои глаза перебегают с нее на Альфу, который отводит свой пристальный взгляд от моего.

— Мне жаль.

Униженная, я отворачиваюсь от нее, но оглядываюсь на крепкую хватку за мою руку.

— Кто-нибудь выжил? Дети? спрашивает она, и слезы текут по ее щекам.

— Я не уверена. Я знаю, что младенцев держали в водной суспензии, но я не уверена, выжили они или умерли.

— Когда ты говоришь, что тебя модифицировали. Это была операция? Она вытирает слезы с глаз, которые скользят по мне, как будто она ищет физические доказательства моих изменений.

— Отчасти, да. Наряду с инъекциями.

— Инъекции? Какого рода инъекции?

— Альфа. Я не знаю, кем они были в точности, но, по-видимому, это проходит через меня. Это позволяет им распознавать мой запах.

Отведя от меня пристальный взгляд, она явно пытается скрыть свою панику, но быстрый подъем и опадение ее груди выдают ее.

— Я не имела в виду … Прости. Я не знала, что ты… Меня пронзает раскаяние, которое я подавляю, боясь вырваться наружу эмоциями. Я недостаточно знаю этих людей, чтобы рассказать о своих слабостях. Кое-что я узнала, приехав в Калико много лет назад.

Обнимая ее, Альфа смотрит на меня в ответ таким взглядом, который говорит мне, что я для него никто. Что он раздавил бы меня на куски ради этой женщины, и я перевожу взгляд на Кадмуса, у которого такой же взгляд, когда он смотрит, как Альфа уходит.