Чтение онлайн

Джованни сам сегодня имел деловой визит в Дом масонов, какой-либо дубовой двери с орлом, волом, львом и черепом там не видел и доподлинно знал: никакого местного отделения ордена в Дожинске нет и быть не может.

— Ничего подобного! — черному как смоль Филиппу по контрасту резко возразил блондинистый Андрей. Он тоже не верил в присутствие иезуитской резидентуры в белоросской столице.

— Московская патриархия Русской православной церкви такого официозного святотатства не попустит белоросскому экзархату. Да будет тебе известно, апостол Филипп!

Благодушный Филипп бесплодно спорить не стал и молча согласился с правдоподобной версией, выдвинутой апостолом Петром:

— Контора с девизом иезуитов, думаю, наверняка существует, но едва ли, досточтимые леди и джентльмены, она занимается богоугодными делами во имя вящей славы Господней.

Мало что ли в Дожинске фирм с придурковатой кликухой? Вон в турбизнесе, сами знаете, имеется небезызвестная "Суккуб холидэй".

Плевать ей на антирекламу, если публика — дура. Причем с таким кошмарным наименованием фирма не стесняется устраивать дорогие секс-туры в жаркие страны.

Софочку, несмотря на многозначительное имя, репутация премудрой женщины не прельщала. Но обольщать умных мужчин ей нравилось:

— Петенька, я — дура. Объясни как апостол прозелитке безграмотной, в чем тут кошмар?

— Дорогая Сонечка, суккуб есть демон женского пола, губящий неосторожных сексуально несдержанных мужчин. Весь цимус в том, что…

Филипп давненько наблюдал, как ловко бисексуальная и любвеобильная Софочка исподволь подбивает клинья под Петра. Но тот до сих пор держится как подобает мужчине и джентльмену. И ни в какую не желает отбивать возлюбленную у Маньки Казимирской.

Помнится, в прошлом году изрядно подпитая лесбиянка Манька похвалялась и выставлялась приснодевой, уверяя, что однополая сексуальная ориентация позволяет ей хранить девственность. В чем она предлагала всем присутствующим убедиться гинекологически.

На месте. Путем визуального осмотра.

В тот вечер Софочка абсолютно в трезвом уме и в Манькиной медицинской шапочке ей ассистировала. Она не преминула подобно нашей деве Марии скоренько раздеться донага снизу до бюстгальтера и кокетливо демонстрировать роскошную слегка подбритую по бокам вороную интимную шевелюру.

Специально, чтобы соблазнить Петра, сделал сексологический вывод Филипп.

Петька чуть не поддался на провокацию. И очевидно прикидывал: не напоить ли ему Маньку до упора, до окончательного положения риз, а подругу Соньку и ее уже трепещущие от возбуждения бедра поскорей уложить к себе в постель.

Голубой Марик, отдававший предпочтение мужской любви, зная о строгой гетеросексуальной ориентации сожителя, деликатно скрылся на кухне. Незаметно к нему присоединился и Филлит.

Ничего соблазнительного он не видел в том, как дева Мария возлежит на диване с распахнутым настежь рыжим лесбийским интимом под ловкими Софочкиными пальчиками. Подруга детства Манька и раньше ничуть не являлась девушкой его мечты.

К тому же несколько инфантильно смотрится эта детская игра в больничку с разглядыванием и ощупыванием гениталий. Пускай себе и по пьяной лавочке.

"Пора бы и повзрослеть, милостивые государи и государыни!"

Эх, на всякого взрослого хватает подростковой пытливости в вопросах секса. У кое-кого половое самовоспитание и созревание продолжаются до самой глубокой старости, плавно переходя в старческий маразм. Наипаче же всего, когда женщины прикидываются маленькими девочками вплоть до менопаузы.

"Спрашивается, это перед чем таким у них пауза? Если, к примеру, взять Соньку-нимфоманку…."

— …Мальчики-девочки, если кто инкуб, так это наш Фил Ирнеев. От его демонического взгляда любая девушка без ума. Демон любви — вот, кто он!

Софочка стрельнула глазками и спросила:

— Фил, скажи, тебе когда-нибудь девушки отказывали?

— Никогда. Слава в вышних Богу, а в женщинах — благоволение. Оваций не надо.

Тем не менее Филиппа наградили таки аплодисментами. Сам напросился!

Итальянец не совсем понял Филиппа. Петр ему объяснил, и экспансивный итальянский гость бешено зааплодировал:

— Славно сказано, мой друг! Разве что фундаменталисты из протестантов осудили бы вас за вольную парафразу из святого писания евангелиста Луки.

— Вы ведь, синьор Джованни, тоже не относите себя к жестковыйным фундаменталистам, не правда ли? Так вот, мы — свободное библейское общество.

У нас тут вовсе не демоны, Софочка, а евангелисты, апостолы хорошего вкуса и благочестивого времяпрепровождения, — рыжая Манька ортодоксально поставила на место подругу.

— А с Филькой мы обмениваемся апокрифическими евангелиями. У меня — от Марии Магдалины, у него — от Филиппа. Со детской песочницы, со школьной парты общаемся…

За исключением Марии Казимирской с одноклассниками Филипп Ирнеев практически не поддерживал отношений. Так сложилось. Ничего интересного после окончания школы не склеилось. Вернее, бесповоротно расклеилось.

Однако рыжая и бесстыжая Манька исправно продолжила ему исповедоваться в тех грехах, о которых начисто не могла поведать ксендзу на исповеди в костеле. Филипп грехи ей всемилостиво отпускал, и ее это устраивало.

В своем неисповедимом ханжестве Казимирская была показательно благочестива, местами и временами. И беспримерно лицемерила. Почти всегда.

Например, когда "ихнему саддукею" — так она обзывала костельного старосту — требовалось отогнать куда подальше от паперти нищенствующих любителей и профессиональных попрошаек, он просил управиться с ними Марию Казимирскую.

У нее же не заржавеет. Она, повязав черный платочек, выходила и, горько вздыхая и стеная, начинала раздавать малоденежные купюры достоинством в четверть и полкоробка спичек.

В совокуплении с Манькиными ужимками закоренелой в девственности ханжи, молитвенным шепотом, кисло-сладкими увещеваниями вернуться к праведной жизни это действо производило на вымогателей-циников потрясающий эффект. Их как ударной мегатонной волной прочь выметало от костела.

На суеверных обывателей, погрязших в бытовом материализме и во всякое время опасающихся человеческой религиозности как явления сверхъестественного и необъяснимого, показушная набожность Марии Казимирской наводила страх и ужас.