Чтение онлайн

— Это дико, — сказала я, ошеломленная. — Я и не знала, что такие люди существуют. А тем более группы. А что было потом?

Он сжал руку в кулак — единственное свидетельство того, что это воспоминание потрясло его.

— Я узнал, что Врата собираются усилить охрану и что и Демонические, и Божественные знают о потенциальной угрозе. Однако Ванг был в отчаянии. Загнанный в угол, он был в ярости. Он сказал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы показать им, насколько серьезно мы относимся к делу и восстановлению справедливости в отношении наших павших друзей. Он не думал о людях, которых поведет на бойню. Его не волновало, что нас было не больше десяти. Это его возбуждало. Волновало.

— Я знал, что без лидера его последователи потеряют силу. Ни у кого не было ни его голоса, ни его ума, ни его силы воли. Знал. Я вырос с ним рядом, как с братом. Но тот человек, которого я знал, изменился на моих глазах, или… — плечи Разая опустились. — Нет. Он изменился со временем. Я не хотел признавать этого, пока не стало слишком поздно. Ванг рассмеялся, когда я напомнил ему о жизнях, поставленных на карту. Рассмеялся. Сказал, что они знали, на что подписывались. Власть ударила ему в голову, и как бы я ни старался сбить его с пути, ничто не могло его переубедить. Так что у меня оставался один выход. Его жизнь или десятки тех, кто последовал за ним. Математика была проста, и мне не нужна твоя жалость, Грэй.

Конечно, нет. Поэтому вместо сочувствия и пустых соболезнований я сказала:

— Я чувствую… Интересно, смогла бы я так поступить с Азрой.

— Разве та Азра, которую ты знаешь, пошла бы на такой риск, жертвуя другими жизнями?

— Ни в коем случае.

— Представь, если бы она превратилась в человека, который бы так поступил. Кто настаивал бы на этом.

— Не думаю, что я из тех, кто способна на такое. Я бы придумала что-нибудь другое. Заманила бы ее в ловушку. Позволила ее арестовать, не знаю.

— Это хорошо, что твой первый инстинкт — не отнимать жизнь, — признал он. — У меня тоже так было. Но Ванг научил меня одной важной вещи, которую я всегда буду помнить.

— Какой?

Он выдержал мой взгляд, и в нем была тяжесть. Печаль, которой хватило бы, чтобы заполнить море.

— Нерешительность стоит жизни в мире политики и магии. Я мог бы убить его после первого предупредительного выстрела, но вместо этого наблюдал, как он разрушает жизни. Он сделал детей сиротами и перечеркнул целые судьбы. Люди, обладающие властью, должны уважать свое влияние, иначе его у них насильно отнимут. Я больше никогда не буду колебаться. В первую очередь я буду доверять своим глазам и интуиции. Каждый раз.

Я сидела, прокручивая это утверждение в своей голове, проверяя форму.

— Однако нерешительность может оставить место для других решений. Иногда очевидный ответ не является лучшим. Иногда самый трудный путь — не лучший.

— Трудно рассуждать без контекста, — согласился он. — Но в жизни есть вещи, которые навсегда меняют тебя и перестраивают все твое мировоззрение. То, что ты пережила, ты не можешь забыть. То, что ты узнала, ты не можешь стереть из памяти.

— Ты меня удивляешь, — призналась я.

Его бровь приподнялась.

— Как это?

— Ты ходишь по улицам, как человек, которого ничего не беспокоит. Ты ведешь себя так, будто последствия для тебя ничего не значат.

— Мелкие последствия не имеют значения, — согласился он. — Меня не волнует, что обо мне думает милая администраторша Квинн. Меня не волнуют нелепые светские круги архангелов и миллиардеров. Меня волнует наше право жить в мире, который безопасен и понятен.

Разай быстро переключился на более легкомысленную тему. На самом деле он даже не попросил меня рассказать о себе что-нибудь интересное. Думаю, он почувствовал, как меня взволновал его рассказ. Не то чтобы он меня взволновал.

Все дело было в этой гребаной концепции. Тот факт, что этот нелепый человек, который сводил меня с ума, прожил целую жизнь за пределами этих стен. Этого кампуса. Что он сталкивался с невозможными ситуациями и трагедиями и все равно выжил.

Даже готов улыбаться.

Смогла бы я улыбаться, если бы мне пришлось вот так убить собственную сестру? Сомневаюсь.

Пока мы закатывали глаза и до полуночи разбирали новости, я обнаружила, что мое уважение к архангелу изменилось. Или, лучше сказать, укрепилось.

Когда он закрыл мою балконную дверь и взлетел на один этаж в свою собственную комнату, подшучивая над вечеринками и заплетанием друг другу волос, я задумалась о том, что еще скрывается в ухмылках и юморе Разая.

Чему я могу у него научиться?

Насколько он мне доверял?

Почему, несмотря на свой здравый смысл, я просто хотела быть рядом с ним?

Глава 41

Небо нависало надо мной, как непроглядное покрывало, и холод проникал сквозь мои брюки и свитер — мой сдержанный вид.

Будучи бессмертными, все выглядели примерно одинаково по возрасту, и я сомневалась, что кто-то догадается, что в таком наряде я работаю в кампусе. К тому же мои волосы, собранные в пучок и в целом небрежный вид говорили о том, что я студентка колледжа на грани нервного срыва.

Я прекрасно впишусь в обстановку.

Дендрарий был погружен в темноту. Нейт ждал у входа, засунув руки в карманы, в своей черной бейсболке.

— Я думала, что вечеринки в колледже должны быть шумными и несносными, — сказала я.

Он оглянулся через плечо.

— Да, обычно все так. Однако нам нужно поторопиться. Сид уже начинает нервничать.

— Черт. Неужели она думает, что это будет свидание вслепую?

Мой юмор был совершенно непонятен ему. Он нахмурился, затем снял бейсболку и протянул ее мне.

— Это поможет.

— Поможет с чем?

— Ты будешь выделяться, как чертова ракета. — видя мое возмущение, он пояснил: — Это не такой уж большой университет. Все знают друг друга. Либо тебя узнают, либо ты будешь выделяться, потому что ты неизвестный человек. Мы просто должны убедиться, что ты не станешь бросаться в глаза.

— Ты драматизируешь, — заметила я, прежде чем споткнуться и врезаться лицом в живую изгородь. Мои руки прошли сквозь лиственную стену, царапаясь об ветки.

Я высвободилась, чувствуя себя преданной.

Нейт выглядел смущенным. Как будто он выпил кислое молоко. Или нашел анкету своей матери на сайте знакомств.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, да?

— Ты не помогаешь, — проворчала я.

— У тебя в волосах листик.

— Он декоративный. Смирись с этим.

Я пошла за ним по тропинке. Грязь скрипела о мои подошвы, и это был единственный звук в тихом саду. Где же были все…