Чтение онлайн

— Твое сердце исцеляется.

Он убирает мою руку со своих ребер, подносит к губам и прижимается к костяшкам пальцев в любящем поцелуе.

— Я знаю.

Он переворачивает мою ладонь и целует ее центр, кончиком языка слизывая пот, и в его черных пустотах глаз мелькает нечто настолько нежное, что я едва не рассыпаюсь снова. Затем нежность сменяется иным чувством.

Он отпускает мою руку, перехватывает меня за бедро и подтягивает мою ногу выше к своему боку. Новый угол полностью раскрывает меня, наклоняя таз так, что следующий толчок уходит настолько глубоко, что я чувствую его за пупком.

— Вейл… — я выдыхаю его имя в наполовине мольбе, наполовину молитве, и его сдержанность наконец, милосердно, лопается.

Он вбивается в меня с силой. Сено разлетается под нами при каждом ударе, стебли путаются в моих волосах, цепляются за его кости, парят в тусклом воздухе, как мякина при молотьбе13. Влажный шлепок кожи о кожу отдается от балок, прерываясь его низким, ритмичным рычанием и пронзительными звуками, которые я не могу сдержать.

Его толчки становятся беспорядочными, каждый звук — все более отчаянным, и я чувствую, как пружина внутри меня снова закручивается, невероятно быстро.

— Вместе, — стону я. — Со мной.

Его челюсть сжимается, кость скрежещет, словно ему требуется вся жизненная сила, чтобы замедлить толчки.

— Нет. Я хочу, чтобы ты закончила то, что начала той ночью.

Мир кренится.

Его рука обхватывает мою талию. Одним плавным движением он переворачивается, оставаясь так глубоко внутри, что эта смена позиций вырывает вздох у нас обоих. И вдруг я оказываюсь верхом на нем, мои колени упираются в сено по обе стороны от его бедер, его огромное тело распростерто подо мной — мышцы, ребра и кости вздымаются при каждом рваном вдохе.

Его руки ложатся мне на бедра.

Достаточно легкого толчка, и я подаюсь бедрами так же, как той ночью, потираясь клитором о его тело. Это заставляет гортанный, надломленный звук пронестись по всем его обнаженным костям. И я делаю это снова. Медленнее. Находя угол, при котором он задевает ту самую точку внутри меня, от которой в глазах вспыхивают искры.

Его голова откидывается на сено, шея обнажается — наполовину кожа, наполовину открытые сухожилия, — пальцы судорожно сжимают мои бедра.

— Продолжай так трахать меня. Не останавливайся.

Я наращиваю ритм. Приподнимаюсь, пока внутри не остается только его толстая головка, а затем опускаюсь вниз одним намеренным движением, принимая его до самого основания. Каждый спуск вырывает у него стон, мышцы его живота превращаются в каменные пласты.

Его челюсть приоткрывается, кость на обнаженной стороне слегка смещается, и стон, который вырывается наружу, настолько первобытный, настолько беспомощный, что я едва не перехожу грань прямо сейчас.

— Помедленнее.

Я не могу. Пружина натянута слишком туго, тело следует своему собственному отчаянному ритму, каждое движение вниз приближает меня к краю. Его член дергается внутри, и я чувствую знакомую пульсацию, нарастающий жар, который означает, что он тоже близок.

— Тебе нужно… — его хватка на моих бедрах усиливается, кость больно впивается в плоть. Он не прижимает меня вниз. Он толкает меня… вверх? — Стой. Элара…

Но меня уже нет. Пружина лопается взрывом покалывания, и я сжимаюсь вокруг него так сильно, что зрение растворяется в звенящем, содрогающемся свете. Оргазм разрывает меня волнами, каждая из которых сжимает его все крепче, втягивая глубже, и я чувствую тот самый миг, когда его решимость рушится.

Его руки больше не поднимают меня.

Они впечатывают меня в него.

Он входит до самого корня с криком, который раскалывает воздух — наполовину рев, наполовину что-то пугающе похожее на всхлип, — и я чувствую, как он пульсирует внутри. Горячо. Заливая меня. Каждый спазм толкает его глубже предыдущего, его бедра дергаются вверх в беспомощных, прерывистых толчках, все его тело бьется подо мной, словно что-то святое распадается на части.

Дрожа, мы замираем. Тишину нарушает лишь дыхание двух отчаянных существ, которые учатся дышать заново. Я бессильно падаю ему на грудь.

Он шевелится подо мной. Совсем немного, ровно настолько, чтобы посмотреть вниз, между нами. И тут же каменеет.

Его дыхание прерывается, замирает вовсе, неподвижность расползается по нему, как иней по окну. Его руки находят мою талию, и он снимает меня с себя с осторожностью, которая противоречит той внезапной, острой панике, исходящей от каждой его косточки.

Мокрое тепло вытекает из меня на его бедро. Он ловит каплю ладонью, глядя на доказательство, стекающее с голых костяшек.

Его кости дрожат.

Вся его рука дрожит.

— Что случилось?

Он не отвечает. Его челюсть движется, и что-то ломается в этих черных пустых впадинах. Что-то огромное и ужасающее.

Он прижимается лбом к моему лбу. Сильно, надбровная дуга впивается в мою кожу, а его дыхание становится коротким и прерывистым. Я обхватываю его лицо ладонями, удерживая, и на долгий миг он позволяет мне это.

Затем я чувствую, как он качает головой. Медленное, скрежещущее движение кости по коже. Это не отказ от меня. Это что-то худшее.

— Прости, — шепчет он.

Тень сворачивается вокруг него, как сжимающийся кулак: его плащ материализуется из ниоткуда, целиком поглощая кость, кожу и сухожилия.

Мои руки сжимают пустоту.

Глава восемнадцатая

Элара

?

Весь вечер я провела в ванне с горячей водой, оттирая кожу до розовой красноты. Не для того, чтобы смыть его с себя. Просто нужно было занять чем-то руки, пока разум разрывался на части.

Теперь я лежу в постели, и простыни холодят чистую кожу. Я смотрю на балдахин над собой, не видя его. Огонь в очаге прогорел до углей, заливая королевские покои тусклым янтарным светом.

Он исчез.

Не отступил. Не ушел. Исчез на полувдохе, на полуслове извинения. Плащ поглотил его целиком, когда мои ладони еще хранили очертания его лица.

Я перекатываюсь на бок, натягивая одеяло до самого подбородка. Между бедрами тупая, саднящая, теплая боль, которая не дает забыть ни единой детали. Его тяжесть. Звуки, что он издавал. То, как дрожали его руки, когда он посмотрел вниз и увидел…