Чтение онлайн

Появилась новая… деталь, любовь моя. То, чего я бы предпочел избежать, дабы не усложнять ситуацию еще сильнее. Ты, Элара, снова истекаешь кровью.

Его слова, сказанные несколько недель назад, всплывают в памяти, словно лист, перевернувшийся на дне реки. Пока призрак его тепла еще запечатлен на моей коже, а его семя вымыто вместе с водой, кусочки мозаики сходятся с финальным, как звук закрывающегося замка, щелчком.

Он запаниковал не из-за того, что мы сделали.

Он испугался того, что могло зародиться. И я думаю… думаю, я понимаю почему. В конце концов, мне и самой это приходило в голову.

Температура падает. Не резко, лишь настолько, чтобы на руках под одеялом поднялись волоски. Воздух меняется, как бывает в покоях, когда где-то далеко открывается дверь, впуская сквозняк из другого места.

Пяточные кости стучат по камню.

Медленно. Размеренно.

Тяжелая ткань глухо падает на пол. Одеяло шевелится. Затем матрас прогибается под весом.

Смерть скользит в постель позади меня, прижимаясь всем телом к моей спине — теплая кожа с одной стороны, гладкая кость с другой. Его рука обхватывает мою талию. Он притягивает меня к себе с нежностью, от которой начинает болеть горло.

Он касается губами моего виска. Медлит.

— Я не должен был уходить, — шепчет он, и голос его низок и шершав, как необработанное дерево.

— Нет, — я не открываю глаз, накрывая ладонью его костяные пальцы, лежащие у меня на животе. — Не должен был.

Поцелуй в угол челюсти. Медленный. Извиняющийся.

— Прости меня.

— Я не хотела, чтобы ты исчезал, — голос мой звучит тише, чем я рассчитывала. — Я хотела, чтобы ты остался… как в башне.

Он прижимает меня крепче. Его лоб утыкается в изгиб моей шеи, кость холодит позвоночник. Я чувствую, как его дыхание вырывается длинным, надломленным выдохом.

— Теперь я здесь.

Я поворачиваюсь в его руках.

Угли окрашивают его в оранжевый и тени, подчеркивая выступы обнаженной кости и линию челюсти там, где кожа переходит в череп. Он снова обнимает меня за талию, и я прижимаю ладонь к его груди, к открытой структуре ребер, где под пальцами бьются две крепкие сердечные струны.

Я прослеживаю взглядом эти натянутые нити.

— В лесу, когда ты впервые показал себя, одна из них была полностью разорвана.

Он накрывает мою руку своей, сильнее прижимая ее к груди, словно хочет, чтобы я почувствовала вибрацию до самого костного мозга.

— Думаю… думаю, ты их исцелила.

— Как?

Пауза, а затем:

— Ты сама знаешь, как.

Сердце бьется чаще. Я смотрю на него, в эти бездонные черные впадины, которые замерли на мне с безраздельным вниманием.

— Тогда давай вернем и третью. Исцелим твое сердце до конца.

Его челюсть сжимается. Сердечные струны словно вздрагивают, и большой палец медленно очерчивает круг на моем бедре. Это прикосновение должно успокаивать, хотя я не уверена, кого из нас двоих.

— Ты знаешь, чего требует третья, — говорит он осторожно.

— Да, — мой голос звучит ровно, обыденно, будто мы обсуждаем вчерашний ужин, а не мою казнь. — Моя жертва и воскрешение.

Он качает головой.

— Элара…

— Ты сам говорил, что у тебя есть эта власть. Что ты можешь вернуть кого-то, — я убираю руку с его груди и касаюсь его лица, большим пальцем проводя по шву, где кожа на щеке уступает место кости. — Просто сделай это. Я не боюсь. И как бы ни было больно… боль будет недолгой. Я справлюсь.

Он закрывает глаза. Или то самое едва заметное сужение глазниц, когда чернота в них становится глубже. Он перехватывает мою руку, прижимая ладонь к своему лицу, и утыкается губами в центр ладони. Поцелуй выходит дрожащим.

— Ты говоришь об этом так просто.

— А разве это не так?

— Нет, — слово ломается на выходе. Его глазницы снова сужаются, и в черной пустоте вспыхивает нечто, чего я никогда раньше не видела, — искры, ловящие свет огня. — Нет, это совсем не просто.

Он долго молчит. Его пальцы перебирают мои волосы, заправляя прядь за ухо с нежностью, которая, кажется, стоит ему чего-то жизненно важного. Когда он наконец заговаривает, голос звучит так тихо, что мне приходится придвинуться ближе.

— Я тосковал по тебе… — шепчет он ласково, — дольше, чем даже сам смог себе в этом признаться. Моя жена. Моя спутница, — слова ложатся между нами, как камни, погружающиеся в стоячую воду, позволяя золотистому теплу в моей груди подняться выше. — Скорее всего, я любил тебя дольше, чем сам осознавал.

Мой лоб сам собой прижимается к его лбу, губы тянутся к зубам и кости. Я целую его, впитывая эту связь, и он отвечает без колебаний, без остатка.

— Тогда позволь мне отдать тебе третью струну, — шепчу я ему в губы, прежде чем слегка отстраниться. — Позволь мне…

В глубине его левой глазницы что-то блестит. Одинокий, невозможный след света — сияющий и медленный, он стекает по изгибу голой кости, словно жидкий звездный свет. Ловит отблеск углей, вспыхивает золотом и исчезает в тени под челюстью.

— И что потом? — его голос трещит, как раскалывающаяся скала. Он берет меня за запястье и удерживает мою руку у себя на груди, поверх двух восстановленных струн. — Допустим, я разрушу проклятие. Допустим, я перережу тебе горло и верну тебя назад, и мое сердце впервые за тысячу лет станет целым. А что потом, Элара?

Вопрос повисает между нами. Я открываю рот, но он продолжает, и в его голосе нарастает нечто огромное, едва сдерживаемое — горе столь древнее, как весь мир.

— Я вечен. Я не старею. Я не умираю. Звезды сгорят, а я все еще буду здесь, буду ходить между мирами, провожая души к тому, что ждет их после, — его хватка на моем запястье усиливается, отчаянно, будто он боится, что я ускользну. — Но ты…

В горле встает ком.

— Я смертна.

— И ты никогда не перестанешь ею быть, — выдавливает он. — В твоих песочных часах есть песчинки, Элара. Конечное количество. И когда упадет последняя… — его голос срывается. Затихает. Он тяжело сглатывает, и я вижу, как напрягаются мышцы на той стороне его шеи, где они еще остались. — Я ничего не смогу сделать. Нет у меня такой власти, нет сделки, которую я мог бы заключить. Нет такого воскрешения, которое заберет возраст из твоего тела. Когда придет твое время, оно просто придет. И я буду тем, кто переведет тебя на ту сторону, и я уже не смогу вернуть тебя обратно.