Чтение онлайн

В те дни обычно каждый вечер я шел к резиденции митрополита Панарета, заходил к Ботеву в комнату и дожидался его возвращения.

В один из таких вечеров я долго ждал и уже собрался было уходить домой, когда в комнату вошли возбужденные Ботев и Левский. Впрочем, кипел и то и дело повышал голос Ботев, Левский был само спокойствие.

– Признайся, тебе его просто навязали?
– кипятился Ботев.

– А что мне оставалось делать?
– хладнокровно возражал Левский.
– Их заворожили его дела.

– Как же!
– насмешливо отозвался Ботев.
– Годится в герои романа. Сражался в легионе Раковского, служил волонтером у Гарибальди, участвовал в восстании на Крите. Куда как замечательно! Только я что-то не встречал свидетелей его подвигов.

– Ты не прав, - рассудительно возражал Левский.
– Обштий - отчаянный человек, в смелости ему не откажешь. Меня беспокоит его самоуверенность. И потом - он совсем не умеет слушаться.

Как я понял, речь шла о только что назначенном помощнике Левскому. Оба, и Ботев, и Левский, сомневались в деловых качествах нового помощника и не слишком были рады этому назначению.

Только тут они заметили меня.

– Заждались?
– сочувственно спросил меня Ботев.

– Нет, отчего же, - ответил я.
– Я и читал, и мечтал...

– Что ж, буду рад, если ты не обманешься в Обштем и он не испакостит все дело, - закончил разговор Ботев и вдруг спохватился: - Однако соловья баснями не кормят, схожу на митрополичью кухню, может, добуду чего-нибудь, если не спят.

Вернулся он со скудной добычей: куском брынзы, ломтем хлеба и несколькими стручками перца.

– Больше ничего, - виновато сказал Ботев.
– Даже неудобно потчевать.

Левский улыбнулся белозубой улыбкой, потянулся за алым стручком. Мгновение любовался перцем:

– Помнишь? Нам бы такой ужин на мельнице...

И с хрустом надкусил стручок.

Он так аппетитно ел, что мне самому захотелось и брынзы, и перца, и хлеба, хотя я и поужинал дома.

Разговор как-то сам собой вернулся к Обштему.

– Нет, Ангела он мне не заменит, - вздохнул Левский.

– А кто этот Ангел, и зачем его заменять?
– тихо спросил я Ботева.

– Потому что он сделал уже все, что мог, - так же тихо ответил Ботев и повернулся к Левскому, указывая на меня глазами.
– Он ведь ничего не знает об Ангеле.

Левский ничего не сказал и этим как бы позволил Ботеву поведать мне об Ангеле.

Ангел Кынчев был, оказывается, ближайшим помощником и преданным другом Левского все время, что тот нелегально пребывал в Болгарии. Выполнял множество поручений и счастливо ускользал от полиции. Однако, как часто бывает, ему не повезло. Его выследили, и Ангелу ничего другого не оставалось, как бежать в Румынию. В Рущуке он добрался до пристани, купил билет, очутился на пароходе. Еще полчаса - и он плыл бы посреди Дуная. Но то ли кто указал, то ли жандармы сами случайно решили обыскать пароход, но преступник - с их точки зрения, злейший преступник - оказался, как говорится, в их руках. Вернее, обнаруженный, Кынчев понял безвыходность своего положения, но сдаться живым в руки врагов не захотел и застрелился на глазах уже торжествующих жандармов.

– Два месяца прошло. А ведь ему не исполнилось и двадцати двух, выговорил Левский.

Мы помолчали. В раскрытое окно пахнуло сыростью, и Ботев притворил раму.

– Павел Петрович, - перевел разговор Ботев, - вы думаете, я случайно познакомил вас с Василем? Помните, я вам обещал встречу с человеком, который знает Болгарию вдоль и поперек?
– взмахом руки он указал на Левского. Человек этот перед вами. Если он не ответит, то, боюсь, никто не сумеет вам ответить. Задавайте же ему свой вопрос.

У меня вылетело из головы, по какому поводу мне была обещана встреча с Левским. Мысли мои двигались совсем в другом направлении. Я решил, что Ботев дает мне возможность по-настоящему включиться в борьбу, которую до сих пор я как бы наблюдал со стороны.

– Христо прав, вероятно, только вы можете мне помочь, - обрадовался я, с надеждой глядя на Левского.
– Возьмите меня с собой!

Я увидел, как удивился Левский:

– Куда?

– В Болгарию, - сказал я.
– К себе в помощники. Или в какую-нибудь чету. В гайдуки.

Левский широко улыбнулся.

– Павел Петрович, дружок, - ласково сказал Ботев.
– Я не о том...

– А я о том!
– перебил я.
– Я приехал бороться за освобождение славян, я уже почти два года живу в Бухаресте, выполняю какие-то несущественные поручения, но ничего серьезного не сделал.

– Но вы не готовы к нашей борьбе, - возразил Ботев.
– Вы думаете, что все болгары - братья, а это не так...

Ботева остановил Левский:

– Подожди, Христо, я объясню нашему другу его ошибку.

Он с минуту подумал и спросил:

– Скажите, вы разделяете взгляды Аксакова?

– Да, - неуверенно сказал я.

– А убеждения Чернышевского?

– Да, - растерялся я.

– Вот потому-то я вас с собой и не возьму, - произнес Левский.
– Когда постигнете разницу между Аксаковым и Чернышевским, продолжим разговор.

– Так для чего же я нахожусь на Балканах?
– закричал я, до того мне показались обидными его слова.

– Для того, чтобы учиться, - объяснил Ботев.
– Мы все постоянно чему-нибудь учимся. Вы искренний человек, и потому-то я пытаюсь уберечь вас от неосмотрительных шагов.

Вот, оказывается, что. Я предлагаю им свою жизнь, а они... они... они считают, что я к жертве не подготовлен.

– Так для чего же тогда задавать вопрос?
– обиделся я на Ботева.

– Да я не о том, - воскликнул Ботев.
– Как-то вы говорили, что у вас поручение передать одной женщине, находящейся в нашей стране, драгоценные серьги. Я не знаю, ни где она, ни что с ней, но если она верна памяти своего мужа, думаю, сейчас эти бриллианты очень даже пришлись бы ей кстати.

Теперь уже ничего не понимал Левский. И Ботев рассказал ему о поручении Анны Васильевны Стаховой и о том, что я хотел бы найти вдову тургеневского Инсарова.

– А знаете, пожалуй, я попробую вам помочь, - не слишком уверенно произнес Левский.
– Я слышал о женщине, у которой вроде бы такая судьба, как вы говорите. У нее, насколько я знаю, другая фамилия, и, может быть, это вовсе не она. И все же я попытаюсь...

Так закончился этот немаловажный для меня разговор.

А недели две спустя Ботев предложил мне встретиться с Левским еще раз:

– Если хотите проститься с Левским, приходите завтра днем ко мне. Через несколько дней Васил уезжает.