Чтение онлайн

— Возможно. — Вера не сдержала улыбки. — Но откуда вы знаете моего дядю?

— Мне сообщил о нем Фернандо Оливес. Я и пришел сюда, чтобы встретиться с Ринальдо Сантони. Думаю, что ваш дядя тоже заинтересован в этой встрече.

Внезапная догадка мелькнула в голове Веры, и девушка вос­кликнула:

— Так, значит, вы Родриго Алонсо, племянник Великого магистра?

Он слегка поклонился:

— Позвольте представиться: Родриго Алонсо де Кампореаль, сын арагонского дворянина и племянник ныне покой­ного Великого магистра ордена госпитальеров Хуана де Эре­диа. А вы?..

— Вероника ди Торелло. Мои родители были генуэзскими дворянами. Они давно погибли, и меня воспитал Ринальдо Сантони, брат моей матери.

Представляясь своему обаятельному собеседнику, Вера и са­ма хотела выглядеть как можно лучше, но именно из-за этого старания вдруг сделала лишний шаг и неловко тряхнула голо­вой, так что ее шапка, зацепившись за ветку дерева, упала на землю, и волосы, собранные в небрежный узел, рассыпались по плечам.

Чтобы скрыть свое смущение, девушка быстро наклонилась за шапкой, но Родриго наклонился одновременно с ней, и они, стукнувшись лбами, невольно рассмеялись.

— Не прячьте свои роскошные кудри, — попросил испа­нец. — Они у вас словно водопад или темное облако...

— Вернее — туча. Корсары даже дали мне прозвище — Ве­роника Грозовая Туча.

— Вам приходится жить среди корсаров? Бедная девушка, я вам сочувствую, я ведь и сам рано лишился родителей.

— Можете не сочувствовать, я не люблю, когда меня жале­ют, — слегка нахмурилась Вера. — И бедняжкой я себя вовсе не считаю.

— А вы гордячка. Хотя, наверное, такой и должна быть пле­мянница корсара.

Родриго улыбнулся, но теперь в его обаятельной улыбке Ве­ре почудилось что-то хищное. Она не знала, как дальше себя с ним вести, и, кивнув на дверь дома, заметила:

— Наверное, там вас давно ждут. Дядя очень хотел встре­титься с вами.

— Надеюсь, эта встреча будет нам обоим полезна. — Не­сколько мгновений он помолчал, глядя на Веру. — А вы со мной не пойдете?

— Нет, я хочу побыть в саду.

— Ну что ж, мы еще увидимся.

Он зашагал к дому, но на полдороге вдруг оглянулся, и Ве­ра не успела отвести устремленный вслед ему взгляд. Солнеч­ные блики и тени от листвы скрыли от девушки выражение его лица. Вера поспешила скользнуть под шатер росшей у пруда плакучей ивы, как будто столь зыбкая преграда могла спрятать ее досадное смятение. В эту минуту она не понимала, на кого сердится: на неотразимого в своей веселой дерзости Родриго или на саму себя.

«Подумаешь, разряженный щеголь, павлин, — шептала она, нервно расхаживая по дорожке сада. — Должно быть, он толь­ко и умеет, что любезничать с дамами да вести переговоры от имени своих покровителей из ордена. Хотела бы я посмотреть на него во время бури или в сражении с турецкими пиратами. Уж там этот изнеженный краснобай не чувствовал бы себя так уверенно и не пытался бы меня смутить. Как гордо звучит: Ро­дриго Алонсо де Кампореаль! Впрочем, какое мне дело до не­го? Главное, чтобы встреча с ним принесла пользу Ринальдо».

Но, как ни старалась Вера убедить себя, что ей безразличен Родриго, а все же с невольным интересом ловила обрывки раз­говоров о нем. Так, вечером в гостинице она случайно услыша­ла, что Родриго Алонсо на самом деле не племянник, а побоч­ный сын Великого магистра, рожденный вдовой аристократа из арагонской династии, обосновавшейся в Афинском герцогстве. Узнав об этом, Вера даже обрадовалась, что положение Родри­го не такое уж бесспорное, что он — не законный потомок гра­фа де Кампореаль, а бастард, на которого, вероятно, знатные родичи смотрят свысока. Ведь это означало, что между ним и бедной племянницей корсара вовсе не пролегает пропасть и он не сможет ей сказать, как некогда Федерико: «Ну, поду­май, кто ты и кто я?» Еще Вера узнала, что молодой испанец не имеет семьи и в силу разных обстоятельств — а может, и по собственному желанию — ведет жизнь авантюриста. Все эти сведения неизвестно почему обрадовали девушку, и, хотя она никак не связывала свою будущность с Родриго, все же ей хо­телось чувствовать себя равной ему.

На следующий день после визита к Юлиану, торговая сделка с которым завершилась к обоюдной выгоде сторон, Ринальдо был приглашен в дом к Родриго Алонсо, куда отправился вдвоем с Карло, приказав Вере оста­ваться в гостинице. Но девушке на месте не сиделось, и, по­скольку Тьери ушел в порт, а Эмилия занялась рукоделием, Вера выскользнула из гостиницы, чтобы незаметно следовать за Ринальдо и Карло.

Дом Родриго, не такой роскошный, как у купца Юлиана, но достаточно большой и добротный, располагался в богатом квартале возле Золотого Рога. Испанец заранее предупредил Ринальдо, что сегодня хочет познакомить его с важным пред­ставителем родосских рыцарей — приором Гарсилосо Тимонедой. Ринальдо, немного осведомленный об устройстве «ордена рыцарей Иерусалимского госпиталя Святого Иоан­на», знал, что высшей властью в нем обладает Великий ма­гистр, ему напрямую подчиняются восемь великих приоров, каждый из которых возглавляет один из «языков» рыцарско­го братства: французский, итальянский, английский, про­вансальский, германский, арагонский, кастильский и пор­тугальский. Великим приорам подчиняются приоры, а тем, в свою очередь, — командоры. Столь жесткая и четкая си­стема помогала госпитальерам выстоять в череде бесконечных войн.

Ринальдо понимал, что, если такой значительный предста­витель ордена, как приор, желал познакомиться с таврийским корсаром, это могло означать серьезный интерес. Вероятнее всего, рыцари намеревались распространить свое влияние на Черное море, где все заметнее господствовали турки.

Приор Гарсилосо Тимонеда оказался пожилым сухопарым человеком с бледным суровым лицом. Он только что вернул­ся с торжественной мессы в соборе и был облачен в парадный костюм представителей ордена — черный шерстяной плащ с нашитым на левом плече белым восьмиконечным крестом Святого Иоанна, символизирующим восемь языков братства.

Окинув Ринальдо цепким взглядом и расспросив его о про­шлой судьбе и настоящем положении, приор пустился в про­странные рассуждения об ордене иоаннитов, причем делал это с таким воодушевлением, словно собирался предложить го­стям вступить в ряды родосских рыцарей. Впрочем, вряд ли он мог думать, что генуэзский купец-корсар из Таврики захочет принять обязательный для членов ордена обет послушания, целомудрия и бедности. Ринальдо насмешливо покосился на Родриго, который с показным почтением слушал — уж, конеч­но, не в первый раз — высокопарные речи приора. Судя по все­му, молодой испанец, хоть и был племянником (а если верить слухам — то незаконным сыном) покойного магистра Эредиа, тоже не собирался приносить обеты и ограничивать тем самым свою свободу в выборе земных удовольствий. Скорее всего, Ро­дриго вполне устраивало сотрудничество с госпитальерами, но не вступление в их ряды.

Между тем рассказ приора был весьма познавателен, и Ри­нальдо заметил, с каким вниманием слушает его Карло.

— Тамплиеры давно разгромлены, их вожди погибли на ко­стре. Да и тевтоны вряд ли долго продержатся в своих войнах со славянами. Наш же орден не утратил влияния даже после того, как пал последний оплот крестоносцев на Святой земле. Иоанниты остались единственным духовно-рыцарским сою­зом, защищающим рубежи христианского мира от сарацин. А все почему? Потому что наш орден мудро устроен, и его бо­гатства идут на благородные цели. Ведь только мы, в отличие от тамплиеров и тевтонов, построили многочисленные госпи­тали для болящих паломников и раненых воинов. В наших го­спиталях и дворяне, и простолюдины получают одинаковую помощь, еду и одежду. Наш великий основатель Раймунд де Пюи хорошо понимал, что среди крестоносцев есть люди с раз­ными устремлениями и навыками, а потому разделил всех чле­нов ордена на три разряда. В первом разряде — воины, защи­щающие святое дело с оружием в руках; они набираются из рыцарей-дворян. Во втором — капелланы и священники, ис­полняющие духовную миссию молитв и сострадания недуж­ным. В третьем — простые люди, сервиенты, которые ухажи­вают за больными и ранеными. Каждый находит свое место! Такому разумному и милосердному устройству отдавал долж­ное даже непримиримый враг крестоносцев — Саладин. И да­же после того, как более ста лет назад рыцарям пришлось по­кинуть Палестину, их святой героизм не иссяк. Теперь, благодаря госпитальерам, Родос сделался форпостом христи­анства на Востоке.

— Я не бывал на Родосе, но слышал, что Родосская кре­пость — одна из лучших в Европе, — сказал Ринальдо.

— Истинно так, — кивнул приор, бросив быстрый взгляд на собеседника. — Вы можете в том убедиться собственными гла­зами, если отправитесь с нами на Родос. Я отплываю туда послезавтра на корабле Родриго Алонсо и приглашаю вас, мессер Ринальдо, поехать вместе с нами. Великий приор итальянского языка охотно познакомится со своим соплеменником, готовым служить нашему общему делу на Черном море.