Чтение онлайн

— Нет. Надо тебя от этой дурной привычки отучить.

— Какой дурной привычки?

— Думать о правильности, а не о себе. Ты же уходить не хочешь.

— С чего ты так решил?

— Потому что вижу.

— Это все из-за твоих манипуляций в мою сторону. И зачем тебе моя кружка? Я еще кофе не допила.

— Потом допьешь. А то выльешь его мне на голову, — ответил Аркадий.

— А ты собираешься опять лезть ко мне целоваться?

— Да.

— Мы так не договаривались.

— Вер, а чего ты так боишься? — вкрадчиво спросил он, подсаживаясь ко мне ближе. — Это всего лишь поцелуй.

— Я тебя слишком мало знаю. Мне понравились твои недавние слова, что пока мы друг друга не узнаем, то…

— А сама предлагала к тебе лечь.

— Лечь, но не любовью заниматься. Разницу видишь?

— Не вижу. Давай так, если сейчас станет противно друг от друга, то разойдемся.

— Мы еще и не сходились. Я временно у тебя живу.

— Тогда тебе терять вовсе нечего, — сказал он, наклоняясь к моим губам. Я закрыла глаза. Теплые губы накрыли мои. От него пахло кофе, одеколоном и чем-то едва уловимым, но приятным. Он едва касался моих губ, без напора и того безобразия, которое было вчера. Его рука скользнула по спине, прижимая к себе. Появилось желание ответить ему. Хотелось продолжить танец. Что я и сделала. Неторопливость и осторожность притягивали. Хотелось во всем этом раствориться. Он же это принял за следующий шаг, забираясь лапой ко мне под футболку. Его пальцы скользили по пояснице, вызывая приятную щекотку. Неожиданно защекотали губы. Я почувствовала кончик его языка, который заскользил по моим губам. И тут меня накрыло. Его тело было слишком напряжено. Это напряжение передавалось и мне. Стало тяжело дышать, зато игра в поцелуй начала нравиться. В этот момент он уволок меня на кровать. Я почти растворилась в поцелуи, когда Аркадий прервал его, чтоб заскользить губами по подбородку, спуститься к шее.

— Ты колючий! — прошептала я и охнула, когда он специально прошелся по моей шее щетиной.

— И только скажи, что тебе это не нравится, — ответил Аркадий, закидывая мою ногу, себе на бедро.

— Это… Так не должно быть.

— Почему не должно? Очень даже должно, — ответил он, возвращаясь к моим губам. — Я тебя всю бы зацеловал, моя хорошая.

— А я не твоя.

— Так ей станешь. Нашла проблему.

— Еще подумаю.

— Поздно.

— А вот так больно.

— Извини, — он отстранился. Посмотрел на меня. Нельзя так передавать эмоции взглядом! Да на меня в жизни никто так не смотрел. С таким неприкрытым желанием. Как в каком-то кино, где все выдумка и ложь. Он опять наклонился к моим губам, чтоб едва их коснуться. — Твое тело так ко мне и льнет. Приятно.

— Это ни о чем не говорит.

— Это говорит о многом.

— Ты слишком доволен.

— Хочешь расскажу, что я хочу с тобой проделать? — спросил он.

— Нет.

— Почему? Разве не интересно? — переходя на шепот, спросил Аркадий. — Ладно, не хочешь слушать, я могу показать.

Он провернул все слишком резко. Перевернулся на спину, а я оказалась сверху. Чуть не свалилась, потеряв равновесие, но он легко вернул на место, придерживая за бедра.

— И зачем?

— Потому что захотел, — ответил он, сминая пальцами мне бедра. Я машинально подвинулась, вызывав у него кривую усмешку. Усмешку сменила пошлая улыбка. Я хотела его осадить, но в этот момент с грохотом свалилась полка. Мы переглянулись. Он напрягся. Мне и самой стало не по себе, но слезть с него не получилось. Аркадий отказался меня отпускать. Дерзкий взгляд. Он бросал вызов. Но кому? Мне? Себе?

— Это подло, — поняла я, когда щелкнул замок, открывая дверь в комнату. Похоже, здесь были запасные ключи от всех замков.

— Нет. Я так понимаю, мы помирились?

— А мы ссорились? — я все же сползла с него. Теперь оставалось сохранить лицо.

Ира зашла в комнату. Подошла к упавшей полке, которая теперь висела на одном шурупе. Фотографии, что стояли на ней, упали на палас.

— Несколько рамок разбилось, — сказала она. Аркадий сполз с кровати. Подошел к фоторамкам. Поднял их.

— Стекло разбилось у фотографии с Настенного выпускного и нашей совместной, где мы у ее сестры на свадьбе. А Ромкина цела. Прям мистика, — ответил Аркадий. — Еще треснула фотка с моря, где мы опять вместе.

— И чего будешь делать? — спросила Ира.

— Куплю рамку для нескольких фотографий. Поставлю их все вместе. Вер, у тебя есть фотографии с Гришей?

— Они там остались.

— Понятно, что там. Надо будет место под них освободить. Куда-нибудь сюда поставим.

— Зачем? — не поняла я.

— Это прошлое. Убирать я его не хочу. Но и твое надо куда-то втиснуть.

— У тебя алтарь. На фотографиях, кроме тебя, живых никого нет.

— Логично. Надо разбавить фотографиями живых людей. Твои фотографии из прошлого надо тоже поставить.

— У тебя какая-то страсть к фотографиям? — спросила я.

— К доске почета. А тут… Не знаю. Мне нравится на них иногда смотреть, — ответил Аркадий. — Пойду в душ схожу. Не ругайтесь тут без меня.

Он положил фотографии на свободную полку и достал вещи из шкафа. После этого подмигнул мне и пошел в душ, оставив с Ирой. И ведь специально так сделал.

— Его стоит опасаться? — спросила я, возвращаясь к вопросу с ключами от дверей.

— Я не знаю, — ответила она. — Он непредсказуемый. Никогда не знаешь, что ему придет в голову. А чудить Кешка любит.

Она наклонилась, чтоб собрать осколки, которые так и лежали на паласе. После ее слов стало страшновато. Голова начинала включаться. Пусть и с опозданием. Ира ушла выкидывать осколки. В соседней комнате Эдик предлагал Дине остаться дома, на что она отказалась. В окно светило солнце. С разобранного кресла свисало одеяло. Смятая кровать еще напоминала о сне. Я застелила кровать, собрала кресло. Дед Леша о чем-то расспрашивал Павла. Мне показалось, что о Грише. Ира за что-то ругала Алика. Вроде за стыренные сигареты. Кот подошел ко мне, чтоб потереться около ног. Хлопнула дверь. Эдик пошел провожать Дину. А я почему-то улыбалась, не обращая внимание на боль в теле, растоптанную душу и отсутствия уверенности. Что-то было в этом сумасшедшем доме, где собралось много разных людей.

Аркадий вернулся, когда я разговаривала по телефону, решая проблему. Он остановился в дверях, невозмутимо наблюдая за мной. Когда же я закончила разговаривать, то он подошел ко мне.

— Все-таки решила уехать? — спросил он.

— Я сейчас по работе разговаривала.

— А я тебя не про работу спрашиваю.

— Так будет лучше. Это будет правильно. Что? — спросила я, ловя какой-то незнакомый взгляд. У него как будто глаза стали темнее.

— В чем сомнения? — спросил он.

— Страшно. Я не готова к отношениям. Дружба — да. Ощущать поддержку приятно и важно. Знаешь, можно горы свернуть, если кто-то стоит за спиной.

— И прикроет от врагов. Отношения примерно то же, что и дружба. Отличие лишь в том, что спим вместе.

— Мы друг друга не знаем, — выдвинула я весомый аргумент.

— Угу, поэтому ты снимешь квартиру, чтоб через месяц переехать ко мне.

— С чего бы это?

— Так через месяц мы узнаем друг друга лучше. Захотим съехаться, а тут возникнут проблемы. Ты будешь в Горске снимать. Туда же переведешь Павла. А я живу в Флерово. И через месяц тебе придется переводить его уже сюда или каждый день возить в школу в Горск. От бабушки и дедушки я не уеду. Это сразу предупреждаю.

— Почему?

— Мне здесь удобно. И зачем снимать жилье, когда есть свое?

— Разве не хотелось никогда самостоятельности?

— Кто тебе сказал, что я несамостоятельный? — он усмехнулся. — Кстати, мы ушли от темы. Тебе со мной нравится. Мне с тобой комфортно. Уже эти факты могут спокойно привести к тому, что мы будем с тобой встречаться. А если мы будем встречаться, то я тебя уговорю переехать сюда. Если все известно, то почему не создавать лишние трудности, чтоб усложнить себе жизнь, а ее упростить? Как думаешь? Вместе все трудности перетрем. Я не дам тебе напридумывать отговорок, чтоб от меня отвязаться. Оставшись наедине, ты их придумаешь.