Чтение онлайн

Я раньше спокойно относилась к сексу. Мужчине нужно снять пыл. Мне может это понравится. Иногда реально возникали какие-то чувства приятного. В последний раз с Кешей мне даже удалось закончить и получить свою долю эмоций, но чаще я слишком долго заводилась, а потом не успевала получить свое. Сегодня же это была какая-то пытка, которую Кеша отказывался прекращать. Он целовался, щипался, покусывал меня за грудь, зачем-то дабовляя синяков. Я возражала против такого обращения, но он все мои возмущения затыкал поцелуями.

Это было что-то с чем-то, а не секс. Он меня крутил. Вертел. Это была своеобразная зарядка, которая выматывала, но не приносила удовольствие. Устав, я упала на кровать и отказалась переворачиваться. Кеша навалился сзади, опять кончая мне на ягодицы. После этого довольно укусил меня за плечо и оставил. А я лежала на кровати и никак не могла понять, а что сейчас было. Любовью это не назвать. Он меня скорее использовал. Захотел потархаться, вот и пришел, не обращая внимание на мои желания. Хотелось надеяться, что это было временное явление. Что у него было такое настроение. Может хотел доказать мне, что он мужик ого-го.

Я пошла в душ, слыша, как Кеша в настроение о чем-то разговаривал с дедом и бабушкой. Тело болело. Голова была тупой и плохо соображала. Нос забит. Все-таки я простыла. Выйдя из душа, я столкнулась с Кешей в коридоре. Он поцеловал меня, пообещав позвонить. После этого ушел. Я же пошла отлеживаться.

Следующую неделя прошла в каком-то тумане. Простуда перешла в болезнь. Температура была под сорок. Кеша работал и приходил только ночевать. Алик иногда появлялся в квартире, но чаще где-то пропадал. Баба Люба отпаивала меня чаем с медом и отсыпала жаропонижающих. Я хлюпала носом, смотрела сериалы и тупела. Голова просто не работала, а вместе с ней не было мыслей о будущем и настоящем. Я перешла в режим перезагрузке. Еще недавно я бы себя корила за безделье, а сейчас оно мне нравилось.

— Выглядишь ужасно, — сказал Алик.

— Спасибо на добром слове.

— Всегда пожалуйста. Кешка еще не вернулся?

— Нет.

— Хорошо.

Он сел рядом. Хотел потрогать мне лоб, но я отстранилась. Алика почему-то это развеселило.

— Чего шарахаешься?

— А чего ты ко мне руки тянешь? — огрызнулась я. Алик нахмурился. Потянул за ворот халата.

— Он тебя колотит? Вся шея в синяках.

— Нет, — выдергивая ворот халата из его рук, ответила я.

— Ну-ка, — он взял меня за руку, отодвигая рукав халата. — Вся рука синия. Ты болеешь, он тебя дубасит, а ты терпишь. Почему?

— Он не специально, — ответила я. — Чего докапываешься?

— Дуреха, хоть и взрослая, — сказал Алик. Посмотрел на улицу. — Пойдем, пройдемся.

— Не хочу.

— Время еще детское. Погода хорошая. Пошли.

— Нет.

— Выбирайся из кровати и идем гулять, — сказал Алик. Он подошел к моим вещам, которые висели на спинке стула. Я так и не разобрала вещи. Достала лишь несколько. — Будешь упрямиться, так придется тебя одеть. Уверен, что ты не будешь от этого в восторге.

— Алик, шел бы ты далеко и надолго. Я не буду… Отдай одеяло!

— У какой синячище на ноге!

— Уже проходит.

— Поднимайся. Идем гулять.

— Зачем?

— Затем. Тебе надо проветрится, — ответил Алик. — Голову там проветрить. Может соображать будешь лучше.

— Вряд ли.

— Блин, Вер, Кешка придет через час. Мне подстроить так, чтоб он решил, что я с тобой интересными вещами занимаюсь? Запрасто.

— Прекрти.

— Еще не начинал. Но могу.

— Зачем?

— Хочу. Хороший же аргумент, — ответил Алик. — Одевайся, а я пойду чего-нибудь пожрать схомячу.

Он ушел на кухню, а я задумалась. Гулять не хотелось, но Алик мог осуществить угрозу. Отношения с Кешей были нестабильными. То он меня на руках носил, то жестоко тиранил, просматривая телефон и ища поводов, чтоб жестко меня трахнуть. Ему нравилось именно жестоко, с синяками, чтоб мне было больно. Я просила его быть понежнее, но он меня не слышал. После этого я хотела уйти, но слабость, простуда и туман в голове мешали принять решение. Еще и Нина написала, что уезжает к матери, устав тянуть все на себе. С мужиками у нее не получалось, а тут отчим помер. Мать осталась одна, вот и пригласила дочь вернуться домой. Нина решила вернуться, а я осталась одна.

— Тебя еще долго ждать? — жуя кусок пирога, спросил Алик.

— Иду, — ответила я, надевая свитер.

— Хорошо. А фигурка у тебя ничего.

— Перестань, — попросила я.

— Ладненькая. — Он оскалился, изображая улыбку.

До заката оставалось около часа. Солнце медленно клонилось к закату. Ветра не было. Листва почти опала. Уже ощущались нотки мороза. На улицах почти не было народа. Только несколько детей играли на площадках и молодая пара катали коляску.

— И куда мы идем? — спросила я. Мы шли минут десять по поселку и молчали.

— Вперед, — ответил Алик.

— Болтаемся без цели по улице?

— Да.

— А какая цель? Поссорить нас с Кешей?

— Хрен вас рассоришь, — ответил Алик. — Почему ты позволяешь так к себе относиться?

— Это все игра. Бывают же такие игры у взрослых людей. Да и какого я тебе это объясняю?

— Чего на меня крысишься? Я не из праздного интереса спрашиваю. Помочь хочу. Не, я понимаю, что у вас любовь-морковь, но голову терять не надо. Тебе это нравится? Такие игры.

— Я не буду отвечать.

— Вер, Кешку надо периодами на место ставить. Иначе он совсем крышей поедет. Этим занимаюсь или я, или дед.

— И что?

— Хочешь, чтоб у тебя были синяки — пожалуйста. Может и правда нравится. Я этого не понимаю. Но кто я такой, чтоб чего-то понимать? Никто. Глупый парень, который считает, что женщин надо уважать и точно их не дубасить.

— Ты меня сегодня шантажировал.

— Но ты же повелась, — заметил он. — Слушай, я тебе не враг. Мне тебя чисто по-человечески жаль. Кешка хоть и говорит, что ты взрослая и серьезная, но пока я того не вижу. Глупая девчонка, которая повелась на красивые глаза. Настя хоть на бабки его повелась. Там чистый был расчет.

— Кеша знал об этом?

— Смеешься? У него была любовь. Нет, любовь с большой буквы Л.Она им воспользовалась. Поставила ценник. Дед ценник одобрил. Все были счастливы какое-то время.

— Пока не случилась трагедия, — сказала я.

— Вер, все можно решить, — сказал Алик. — Мы своих не бросаем. Красивый закат. Правда?

— Не знаю. Возможно.

— Я понял. Тебе на все плевать.

— Слушай, я просто устала. Такая усталость, что я ничего не хочу видеть, знать, чувствовать. Хочу лишь лежать и, чтоб меня никто не трогал. У меня все закончилось. Вчера узнала, что подруга уезжает.