Чтение онлайн

Когда много работаешь, то часто приходят мысли об отдыхе, чтоб забраться под одеяло и ни о чем не думать, никуда не идти и ни с кем не разговаривать. Только такой отдых хорош, когда знаешь, что потом можно будет работать.

— Кешка сказал бы, что все будет хорошо, — зачем-то сказала я.

— Я не имею привычки давать пустые обещания, — ответил Алик. — Ты всегда так себя ведешь?

— Как?

— Дергаешь за усы, сравниваешь, выводишь на эмоции?

— Честно? Нет. С Гришей я вечно соглашалась. Кешку хотелось удивить, чтоб он не услышал банального ответа на свой вопрос. Тебя же хочу разозлить, хотя понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я не дерусь с женщинами. Смысла в этом не вижу.

— Почему?

— Я ударю, так ударю. Покалечу мордашку, которая мне приятна. Кому я сделаю хуже? Только себе. Мало того что испорчу внешность, пусть и на время, так еще и обижу, разозлю. Женщин надо любить, пусть это часто и сложно, — ответил Алик. Он закончил с печкой и теперь подметал пол здоровым таким веником.

— В чем сложность?

— Так вы же любите всякую ерунду нести. Иногда так и хочется на нее отреагировать, но смысла я в этом не вижу. Опять же почему? Смотри пункт первый. Утром надо будет подтопить. Станет холодно, так закинешь пару поленей. Бумажки подкинешь.

— Я умею топить печку.

— Тогда проблем не возникнет. Я вернусь часов в десять. Может раньше. Закроешь дверь на засов и никто к тебе не придет. В ноуте роутер с безлимитным инетом. Смотри чего хочешь. Только вкладки с порнухой не трогай. Можешь и их глянуть…

— Алик!

— Не строй из себя старую деву. Должно же тебе чего-то нравится.

— У меня документы и вещи остались у Кеши.

— Потом заберу. Сейчас не до них. Ты согласна, что оттуда тебе надо уходить?

— Согласна. Но как же не хочется верить, что он ненормальный! Кешка же как принц из сказки!

— Нам надо с тобой вместе сказки посмотреть. Это какой-то темный принц. Тебе надо светлого найти, — ответил Алик.

Телефон. Он вибрировал в кармане и тем самым разбудил. Мокрая куртка. В ботинках вода. Холодно. А телефон продолжал звонить. Дрожащими руками я достала телефон, чтоб сбросить звонок. Алик. Звонок прервался. Двадцать три пропущенных. Телефон тут же ожил, чтоб потом на дисплее отразился пропущенный двадцать четвертый звонок. На двадцать пятом я приняла вызов. Только что сказать я не знала. Он какое-то время молчал. Я уже хотела выключить телефон и продолжить спать, когда Алик спросил.

— Где ты?

— Не знаю.

— Чего видишь?

— Дерево. Сижу на нем над водой.

— Хорошо. Что еще видишь?

— Крыша с огоньками. Огоньки как на елке. И слышно, как дорога шумит.

— Понял. Сиди здесь. Скоро приеду.

Я не хотела тут оставаться и чего-то ждать, но спуститься с дерева я не могла. Куртка за что-то зацепилась. Шел дождь. Я спрятала телефон в карман куртки. Попыталась отцепиться от дерева, но не получилось. Зато я потеряла равновесие и упала в воду. Лед хрустнул под ногами. Вода заполнила ботинки. Надо было отсюда выбираться, но ноги начали вязнуть в иле.

— Вера! Где ты? — откуда-то со стороны раздался голос Алика.

— Здесь, — сипло ответила я. Нужно было крикнуть, но голос пропал. Зато я перестала тонуть. Видимо, ноги достигли дна. Фонарь заставил зажмуриться. Я закрыла лицо руками.

— Царевна-лягушка.

— Квакнуть?

— Ты как в это болото попала?

— Не помню, — ответила я.

Он забрался на дерево, чтоб освободить куртку. Протянул мне руку.

— У меня не получится.

— Не получится. Я тебя не вытяну. Но помогу добраться до берега.

— Это сложно, — я закашлялась.

— Хочешь тут остаться жить?

— Соблазнительная идея

— Какие у тебя интересные идеи, лягушка. Выбирайся. Поедем домой.

— Нет этого дома! — в сердцах сказала я и ударила руками по воде, оцарапав руки об лед.

— Хорошо. Пойдем ко мне домой. Это лучше звучит?

— Мне и здесь хорошо.

— Вера! — Он похоже разозлился. Я вжала голову в плечи. Алик спрыгнул в воду рядом со мной, окатив брызгами. — Пошли отсюда.

— Куда?

— Болеть вместе. После этой ночи точно заболеем.

Он вытолкал меня из лужи. Свет налобного фонаря высвечивал камыши. Где-то вдалеке светили фонари. Мимо проезжали машины, но я так и не могла понять, где мы находились.

Алик молчал. Помог мне выбраться на берег и повел в сторону машины.

— Я не сяду. Тебе салон испачкаю.

— Завтра очистим, — ответил Алик, открывая переднюю дверь машины. — Садись.

— Алик, я…

— Садись и снимай ботинки.

— Зачем?

— Ты замерзла и промокла.

— Еще и телефон утопила, — ответила я, сильно чихнув.

— Что ты там делала?

— Спала. Не спрашивай, как я там оказалась.

— Напилась и решила сбежать. Чего там спрашивать?

— Откуда ты знаешь?

— Догадался.

И что со мной? Я плакала. Размазывала сопли и слезы по лицу. Алик молчал. Его словно не было. От этого было еще тошнее. Он следил за дорогой и не обращал на меня внимания. И зачем тогда приехал?

До его дома мы ехали довольно долго. Так долго, что я успела наплакаться, а после уснуть, потому удивилась, когда Алик меня разбудил и отправил в дом. Сам же остался в машине, чтоб с кем-то переговорить по телефону.

Меня шатало. Было плохо. Боль в груди все больше и больше разрасталась, стремясь меня поглотить. Я зашла на кухню, оставляя грязные следы. Споткнулась и свалилась под стол, чтоб там продолжить спать.

— Вер! — Он называл меня как-то противно. Ни с укором, ни со злостью. А именно противно. Я попыталась спрятаться в угол, но Алик меня зачем-то вытащил из-под стола. — Не получится.

— Чего?

— Спрятаться.

— Оставь ты меня в покое.

— Когда-нибудь. Может быть.

— Оставь одежду!

— Ты же мокрая.

Он запихнул меня в душ. Включил теплую воду.

— Я отвратительно выгляжу.

— После болота? Нет, ты симпатичнее лягушки, — ответил Алик. — Пойду поставлю чайник.

Надо вымыть голову. Надо…

Взгляд упал на бритву. Рука потянулась за ней. Момент. Миг. Не будет боли. Не будет проблем. Не будет ничего. Только рука дрогнула. Остановилась в последний момент. Не будет ничего. А как же положительные моменты, которых столько же, сколько и плохих? Они же пропадут. Не будет ничего. Пройдет боль. Вернется разум и тогда придет чувство сожаления за проявленную слабость. Рука дрожала. Боль не отпускала, но я медлила. Смотрела на запястье с тонкими синими венами и понимала, что одно движение и жизнь может прерваться. От этого становилось страшно.