Чтение онлайн

— Тебе помочь? — спросил Алик, выключая воду. Он принес с кухни нож. Достал одноразовую бритву и вынул лезвие. — Держи.

— Нет.

— Ты хочешь умереть. Давай. Действуй.

— Не хочу.

— Хочешь. Хотела замерзнуть, утонуть, теперь хочешь вены вскрыть. Давай. Действуй. — Лезвие лежало на ладони. Я потянулась к нему, но отдернула руку, словно боялась обжечься.

— Не могу. Не надо.

— Тогда я тебе помогу, — он сел рядом. Прямо на пол. Взял мою руку. Посмотрел на меня. Пустой взгляд. Совсем пустой. И эта пустота пугала. Глаза — зеркало души. У него души не было. — Чего трусишь? Хочешь умереть?

— Нет. Хочу жить.

— Тогда что ты творишь?! Вер! Что ты творишь?

— Ты злишься.

— Я не злюсь. Не понимаю тебя. Что ты хочешь? Спустить жизнь в унитаз? Оказаться в больнице?

— Нет.

— Ты так его любила?

— Кого?

— Не знаю. Гришу, Кешу, принца там какого-то? — усмехнулся Алик.

— Никого. Мне просто больно. Внутри. Я подумала, что если напьюсь и боль пройдет. Она не прошла. Но мне страшно умирать. Я ведь могу еще много чего почувствовать. Но мне больно. Просто больно, — прошептала я. Опять расплакалась. Алик кинул лезвие и нож в раковину.

— Тебя обнять? — спросил он. Я только кивнула. — Тогда иди сюда.

— Я мокрая.

— И? — спросил он. — Тебе же нужно…

— Мне ничего не нужно.

— Чего колешься? — спросил он.

— А мне не нужны одолжения.

— Тебе больно? Или у тебя зад от гордости полыхает?

— Больно, но обниматься я с тобой не буду.

— Мороженое?

— Я замерзла.

— Чай с лимоном и мороженое.

— Он скиснет.

— По отдельности.

— Не поможет.

— А что поможет? Алкоголь? Наркотики?

— Нет. Это будет разрушение. У меня и так жизнь разрушилась.

— Так ты не хочешь ее чинить. Так чего переживаешь?

— Не знаю, — ответила я, понимая, что окончательно потерялась. Стало холодно. Опять захотелось спать, но сна не было. Усталость.

— Чего ты боишься?

— Я не знаю, как жить, — ответила я. — Не знаю и все тут. Нет цели.

— Слушай, но многие живут без глобальной цели. Строят семьи. Делают ремонт и ездят отдыхать на юг.

— Так у меня и такой цели нет. Кешка говорил…

— Кешка многое чего мог наговорить.

— Но с ним у меня была хоть какая-то цель.

— Ты без мужика совсем не можешь? Своей головы нет?

— Не знаю. Я привыкла…

— Я тебе предлагал, план действий. Ты вроде его одобрила, а потом убежала пить.

— Ты мне не нравишься.

— Не нравлюсь? — передразнил Алик. — А кто же тебе нравится?

— Более живые мужчины, — ответила я. — Ты кажешься каким-то опасным и бесчувственным. Неживым.

— Зомби? Хм, хочешь, посмотрим фильм про зомби. После этого сравнишь настоящего зомби и меня, — предложил Алик. — Ты уже замерзла. Я сам скоро шмыгать начну и не от слез.

— Это что-то изменит?

— Изменит, — поднимаясь, сказал Алик. — У тебя уже губы синие.

— Может, я хочу замерзнуть.

— Этого я тебе не дам.

— Почему?

— Тебе нужна причина?

— Да. Я не понимаю. Почему?

— Не знаю. Мы с тобой оказались в похожей ситуации.

— Это не повод, чтоб помогать.

— Для тебя нет. Для меня повод. Я не хочу тебе зла. Мне противно видеть, как ты ломаешься.

— Противно?

— Всегда противно, когда сильный человек опускается на дно.

— Я слабая.

— Ты сильная и легко внушаемая.

Усталость. У него сейчас слетела маска с лица. Мне даже показалось, что я увидела его настоящим. И этот настоящи парень, который выглядел усталым и немного растерянным. Да сколько ему лет-то? Явно не так уж и много, пусть и выглядел он где-то моим ровесником.

— Дай полотенце, — попросила я. — У меня голова кружится. Я боюсь упасть.

— Решила перестать себя жалеть?

— А ты себя жалеешь?

— Нет. Такого за собой не замечал. Да и чего жалеть? Надо действовать и исправлять ошибки, а не создавать из них культ, — ответил Алик, протягивая мне полотенце.

— Я и не создаю культ. Я всего лишь сломалась.

— Ты не сломалась. Упала, но не сломалась. Я тебе говорю: сам в похожей ситуации нахожусь. Получается, если ты сломаешься, то и мне не подняться.

— Глупо себя ассоциировать с другим человеком.

— По мне, это лучше, чем сомневаться в себе и оставаться на месте, — ответил Алик. — Или сидеть в душевой кабинке и пытаться покончить с собой.

— Это была слабость.

— Но боль осталась?

— Осталась.

— Значит, все может повториться, — ответил Алик. — Тебя отпустило на время. Придет следующая волна и все повторится вновь.

— Откуда ты знаешь?

— Видел такое часто.

— С Кешей?

— Не только.

Я посмотрела на мокрые вещи, которые лежали кучкой в углу. Надевать их вновь совсем не хотелось. Алик проследил за моим взглядом.

— Если бы ты меня подождала, то мы пошли бы сегодня покупать занавески и вещи. Но ты решила поплавать в болоте. Если честно, то я вначале решил, что у тебя какие-то дела. Ты взрослая женщина. Имеешь права. Поэтому спокойно поехал по своим. Возвращаюсь домой. Тебя нет. На звонки не отвечаешь.

— Я тебя заставила переживать? — спросила я.

— Нет, я обрадовался. Вот и вожусь с тобой.

Он ушел в комнату. Я зашла следом. В меня же полетел шуршащий пакет.

— Тебе.

— Зачем?

— Чтоб не мерзла, — ответил Алик.

— Пижама в сердечках?

— Тебе пойдет, — сказал Алик, уходя на кухню, чтоб растопить печку.

Пижама была розового цвета в сердечках по рукавам и с розовыми пони на груди. Мягкая и дикая по цвету. Зато по размеру. Я легла в кровать и закуталась в одеяло. Стало теплее.

— Держи. — Алик протянул мне кружку с чаем. — Как тебя трясет!

— Ты угадал с размером.

— Ты дохлая. Это несложно.

— Только что за дикий цвет?

— Так на свой вкус выбирал. А не на твой.

— Мне не нравится твой вкус.

— Я уже понял, что тебе не нравлюсь, — ответил Алик. — И не нравлюсь не только внешне, но тебя коробит от моих привычек.

— Смеешься?

— Серьезно.

Он сел рядом. Я тут же подвинулась к стене. От холодной стены неприятно прошлись мурашки по коже. Пришлось отодвинуться от стены. Алик спокойно смотрел на мои передвижения по кровати и молчал. Мне стало не по себе. Вначале к горлу подошел комок. Неприятный, тяжелый комок, который никак не получилось сглотнуть. Затошнило.