Чтение онлайн

— У тебя странный способ свести счеты с жизнью.

Мужчина. В темноте его почти не было видно. Он стоял в проеме кухни и смотрел на меня.

— У меня это не получилось сделать. Видимо, жизнь мне все еще дорога.

— Это хорошо, — ответил Алик.

— Тебя отпустили?

— Как видишь, — сказал Алик, подходя ко мне. Он скинул куртку на доску, которая все еще служила вместо стола. — Двигайся.

— В кресле нет места. Тащи второе…

— Лень.

Он подкинул дров в печку. После этого поставил на плиту чайник.

— Двигайся, — сказал Алик. Пришлось подниматься и пересаживаться на подлокотник. Алик сел в кресло и притянул меня к себе на колени. — Скучала?

— Нет.

— А я вот за тебя переживал. Ты меня ни разу не навестила.

— Я не буду бегать за тобой по тюрьмам, — ответила я, прижимаясь к нему. От него пахло снегом и морозом. Холодная щека слегка колола пробивающейся щетиной.

— Я туда и не собираюсь возвращаться. Это было недоразумение, которое удалось разрешить, — ответил Алик. — Без последствий. Как ты без меня живешь?

— Вон, — я кивнула на пачки с лапшой и початую бутылку.

— Понял. Отвратительно.

— Возможно. Я хочу тебя поцеловать в щеку.

— Пьяная женщина хочет любви и ласки? — поддел он.

— Дурак.

— Ты сама не особо умная.

— И все же я тебя поцелую в щеку. Хочу понять ты глюк или нет, — прикасаясь губами к его щеке, ответила я. — Холодный еж.

— Холодный? Надо тебе как-нибудь показать насколько я холодный.

— После ЗППП от Кешке, я теперь только с презервативами и никак иначе.

— Как интересно.

— Вот совсем неинтересно. Наоборот, — я поудобнее устроилась у него на коленях, кладя голову ему на плечо. — Я устала.

— Устала?

— Да. Сложно, когда приходится все решать самостоятельно.

— И что же ты решила?

— Не хочу работать. У меня какая-то фобия. Все время кажется, что если я выйду на работу, то потеряю жизнь. Опять начну жить на работе и это будет всех злить. Мне тут недавно предложили хорошую работу. Участие. И мужчине я нравлюсь. Знаешь, такой представительный. С седой бородой. Я ему нравлюсь даже в таком состоянии.

— Старикам нравятся молоденькие девочки, — ответил Алик.

— Он говорит, что я из тех женщин, которые не могут быть одни, — ответила я. — А я не хочу начинать все сначала. Не хочу возвращаться в ту же реку.

— Что же ты хочешь?

— Чего-то нового. Надо меняться.

— Ты хочешь сидеть в темноте и пить?

— От водки болит желудок. Отвратительный напиток.

— Тогда ответь, что ты хочешь делать дальше. Как ты собираешься жить?

— Не знаю. А разве это важно? — я рассмеялась.

— Нет. Не важно. Свет отключили?

— Утром горел. Мне он просто не нужен. В темноте грустить интереснее.

— Тогда сходи в магазин. Купи нормальных продуктов. Терпеть не могу лапшу быстрого приготовления.

— У меня не так много денег.

— Сколько?

— Пять тысяч.

— У меня десятка. Хватит на какое-то время. Сходи за продуктами, а я начну убираться. В таком свинарнике жить нельзя.

— Да ладно. У тебя и раньше было не особо уютно.

— Вот в мое отсутствие и навела бы уют, — ответил Алик.

— Вот еще! Ты будешь сидеть в тюрьме, а я буду заниматься твоим домом?

— Это было недоразумение, — повторил Алик.

— И сколько будет еще таких недоразумений?

— Больше не будет. Купи нормальной еды. Давай, Верочка, поднимайся и вперед к совершениям.

Подниматься не хотелось. Но я пошла в магазин, кутаясь в осеннее пальто. Когда была осень, то пальто еще смотрелось. Сейчас оно было неуместным и в нем было холодно. Осенние ботинки загребали снег. А снег все шел и шел. Он прятал мир от меня или меня от мира. И только понимание, что когда я вернусь в окнах будет гореть свет, добавляли реальности происходящему. В моих пьяных снах в доме всегда не было света. Холод и пустота царили в мире нереальности. А ноги шли. Руки тащили пакет. Дыхание. Я могла дышать. Значит, я жила. Пусть и странной жизнью, но жила.

— Ты могла бы и мою куртку взять! Зачем себя морозить? — недовольно спросил Алик, когда я вернулась домой. — Или заболеть хочешь?

— Не догадалась, — ответила я, снимая ботинки и проходя на кухню, оставляя мокрые следы.

— В душ!

— Слушай, отстань, — отмахнулась я, открывая бутылку с водкой, чтоб сделать глоток и согреться. Обычно это хорошо помогало. Алик отобрал бутылку. Сделал несколько глотков, поморщился. Недовольно посмотрел на меня. Темные глаза почернели еще больше. Мне стало страшно. Я отступила на шаг назад, чем вызвала у него удивление. — Прекрати меня пугать.

— Есть причина бояться? — спросил он.

— Нет, но не надо так на меня смотреть.

— А как надо? — снимая свитер, спросил он. Я хотела взять бутылку, но получила по рукам. На автомате резко отдернула руку, роняя бутылку на пол. Она не разбилась, а покатилась куда-то под стол. Алик явно наблюдал за моей реакцией.

— Зачем… Ты не имеешь права так делать.

— Да? Раздевайся.

— Еще лучше! Не буду. Вы меня все достали!

— Я не все. Это ко мне не относится, — ответил он. Я отвернулась. Да пусть делает что хочет. Надоело. — Посмотри на меня.

— Допустим. Чего дальше? — опять начала накатывать апатия.

Он же подошел ко мне. Дернул за кофту, двигая к себе. Я выбрала точку за его плечом, на которую и стала смотреть. А все из-за моей дурости. Надо было сбежать. Уехать. Я же постоянно возвращалась сюда, в этот дом, который стал чем-то близким. Или здесь была крыша и печка, а еще не было назойливых расспросов и советов.

Я знала, что он полезет целоваться. Знала, что его губы будут с привкусом водки. Догадалась, что он запустит пальцы в мои волосы. А вторая его ладонь будет скользить по спине. Я все это знала. Как и знала, что будет неловкость, скованность. Я опять зажмусь и буду себя успокаивать, что все скоро закончится. К тому же у него давно никого не было. Поэтому все займет не так много времени. Все должно было произойти именно так. Только почему-то вышло иначе. Я кайфовала от его прикосновений. Мне нравилось, что он прижимал меня к себе будто имел на это право. Нравилось, как он нежно захватывает своими губами мои губы, чтоб нежно скользнуть по ним, пробуя и несмело приглашая пойти за ним. Эта несмелость контрастировала с уверенными руками, которые словно говорили, что не дадут упасть.

От его губ пахло водкой и сигаретами. Не такой уж приятный вкус, но этот вкус соответствовал моему представлению о дне жизни. Я потянулась к нему, как еще недавно была не против того, что он меня к себе посадил на колени. Мы с ним не спали, но я по нему скучала.

— Скучала? — ласково спросил он. Я хотела открыть глаза, но вместо этого только крепче их зажмурила. Отрицательно покачала головой.

— Да.

— Сколько противоречий. Будем с тобой греться?

— Нет.

— А чего тогда так крепко виснешь на мне?