Чтение онлайн

С караоке проще. Оно способствует сворачиванию и разворачиванию души. Даже у незверолюбов. Почти все люди привыкли выражать свои чувства песнями. Зайди на любую страницу в фб, и по набору песен ты поймешь, что творится в душе у владельца. Сначала все поют про любовь, мол, она ему говорит, он отвечает, или наоборот. Потом градус повышается, и начинают петь про секс, как правило, группой. И даже выхватывают друг у друга микрофон. Оказывается, у людей все мысли об этом.

Раньше мы играли в скраббл. Агрессивная игра. Особенно когда за одно слово тебе светит девяносто очков. Тогда вообще могут убить. В крокодила я поиграла один раз, и меня попросили. До сих пор не знаю, как мне пришло в голову загадать слово «коллаборационист».

– Как ты думаешь, они живы? – спросил муж, оглядывая спящих мертвецким сном гостей.

Я говорю:

– Не знаю, но теперь точно приедут только после свадьбы. Своей.

Когда мужа нет дома, я всегда занята. То кран сорвет, то посудомоечная машина сломается или принтер не хочет ничего распечатывать. И он приезжает, а я в посудомойке сижу и реву. Или вся в принтерных чернилах сопли на кулак наматываю. Он мне говорит:

– Зачем ты все это пытаешься чинить?

А я рыдаю и думаю: «Конечно, тебе хорошо, ты ведь не был не замужем».

Раньше, когда я еще была не замужем, у меня была старая машина «Форд». И мы с подругой на ней зимой поехали в другой город. Едем, и вдруг мотор перегрелся. Я говорю:

– Ничего, сейчас печку врубим посильнее, и все будет хорошо.

Врубила, едем. Мужики из соседних машин ручками машут. Конечно, мы в трусах едем. Жарко. Я смотрю на стрелочку, а мотор сейчас кони двинет, вот-вот закипит. Остановились, я вышла, капот открыла, а там патрубок радиатора порвался и весь тосол вытек. И мужчины все останавливаются, а нам колесо не надо менять. Говорят:

– Извините, девчонки, у нас жены в машинах. Никак нельзя вам помочь.

У подруги глаза квадратные, в них слезы стоят, коленки одна на другую набегают, и мини-юбка делает жалкие попытки растянуться хотя бы до середины бедра.

Я говорю:

– Не ссым, ассистент. Скальпель, тампон, зажим. Будем интубировать.

Достала инструменты, и у меня мысли в голове тыгыдымскими конями скачут: «Мать моя, что я делаю?» И страшно так, но замерзнуть-то страшнее. Да и вечереет как-то стремительно.

Я говорю подруге:

– Фонарик в телефоне, свети ровнее. Я его снимаю. Тебе не в хирурги надо было идти, а в плакальщицы. Так, нам повезло, разрыв рядом с основной артерией, отсекаю пораженную часть. Скальпель на десять мне.

Подруга завыла еще гаже. Я говорю:

– Соединяю патрубок с помпой, хомутик, пожалуйста. Соединила, лей тосол в бачок, старайся без воздушных пробок. Завожу, все отошли от пациента.

Подруга смотрит на меня как на сумасшедшую. Я говорю:

– Доктор Грей, садись в машину, а то у тебя сопли к дороге примерзнут.

Подруга говорит:

– Откуда ты это все знаешь?

Я говорю:

– А я и не знаю. Я просто не замужем.

Муж на море посадил машину в песок. У меня сразу в голове миллион вариантов по спасению обеда, к которому мы опаздываем. Я сразу раскорячилась как незамужняя, косу подоткнула, говорю:

– Нужны доски, будем подкладывать и толкать. – И сразу бегу искать доски. На море, ага.

Муж стоит, лыбится, как сайка в жопе, и ни с места. Злит меня, короче. Говорит:

– Телефон мне из машины принеси и иди отдохни.

И я стою, как дура незамужняя, вся растопырилась, рукава закатаны, реветь приготовилась от ненайденных или неудачных досок. И как зарыдаю. От счастья.

«Горячие предложения в этом високосном году! – пишет мне букинг ком. – Сгоняй в последний раз». По телику идет сериал про главного антрополога ФБР. Весь институт Джефферсона с интересом разглядывает ванну с растворенной в бытовой химии жертвой. Спаслась только верхняя часть черепной коробки. Следствие в тупике. Мы с мужем цинично едим суп. Муж говорит:

– Передай мне майонез, а то как-то скучно сегодня. Надо взбодриться.

И выливает себе горячий суп на область ширинки. Его подбрасывает, он зависает в левитации прямо с капустой на штанах. Всем весело.

Мужчина способен легко выпилить из нежной женской души монстра. И тогда не знаешь, что лучше: убить его прямо за рулем или развестись, выйдя из машины на скорости сто пятьдесят. Хочешь ХХL-чизбургер? Ешь его в тряпочку. Левой рукой, относя его подальше от лица штурмана. Не рассуждая о своем супербыстром метаболизме и способности носить кусок картошки по-деревенски в сырном соусе на собственном носу в течение трех часов.

Когда я злюсь, то очень сексуальна. Муж говорит. В полной мере раскрываются моя красота и дурной характер. Даже ничего, что коленки в горнолыжных штанах и сама я напоминаю бесформенную желтую точку. Даже если я ничего не говорю, а просто сижу и сексуально топлю это мироздание в ярости.

Из одной моей подруги, Таты, часто льется ее богатый внутренний мир, ее золотоносные прииски, самоцветные россыпи. Прямо на людей. У ее мужа лицо всегда в перманенте: «Я не убивал! Вы не того взяли!» Однажды Тата собрала свой неповторимый внутренний мир по кусочкам, уложила в чемодан на колесиках и вместе со своей тонкой, незаурядной личностью ушла к своему лечащему психотерапевту. Потом вернулась, говорит:

– Фигня, та же самая депрессуха. И что за дебильный вопрос – зачем мне шуба?

Кошка Фрося, утопая в собственной важности и снегах, любит уйти на все четыре стороны. Потом возвращается, конечно. Не одна, с блохами. В качестве перевозчика бизнес-класса. Не по своей воле, но не без удовольствия. Блохи – это хорошая альтернатива. Чешешься, еще хочется, а главное – совсем нет времени на самоанализ.

За час до закрытия ИКЕА среди лиллонгенов и годморгонов снуют молодые самки и самцы людей. Они только что решили жить вместе. Накануне ДВВ. Сняли собственную пещеру с санузлом 1,5x1,5x1,5. ИКЕА умеет сделать так, чтобы в этом санузле можно было комфортно проводить все свободное время. К потолку стильно и функционально приделана стиральная машина – вершина дизайна. Складной столик клингсбру можно свободно использовать в качестве рабочего места. Сидя на шикарном унитазе оресунд, можно представлять себя в лучших апартаментах мира. Если смотреть не на развешанные по батарее трусы возлюбленной, а, к примеру, на занавеску для ванны с морской темой.

Самцы демонстрируют безумие и кидаются на текстиль. Зарываются с головой в галлюциногенных цветов подушки. Самки ведут себя степенно, с отрешенной уверенностью. Выбирают серьезные диваны, к которым впоследствии очень сильно привяжутся самцы. Самки оглядывают пространство чуть поверх, победоносно засовывая руку в задний карман джинсов самцов.

У касс царит атмосфера любви.

– Милая, – говорит прекрасный юноша, – милая, упаковывать вещи нужно интенсивнее.

В обычный, уже давно женатый день самец прошипит:

– Резче давай. Руки из жопы?

А самка сплюнет в сторону:

– Да чтоб ты сдох.

Вообще ДВВ – очень радостный. Люди приходят на работу под лозунгом «Я надену все лучшее сразу». Даже в минус тридцать. Этот сарафан мне больше всех идет. Работа похожа на Болливуд. Соседний отдел отчаянно вращает глазами. Что означает: «Куда же ты смотришь, дура? Я здесь!»

Кошке Фросе вчера купили подарок. Барный стул ингольф. Стул всю ночь ласково называл Фросю грундталь. Диван кивик только усмехался. Фрося игриво грозила дивану когтем. Торшер круби стыдливо отворачивался. Так начинался ДВВ.

Бабулечка разочаровалась в Ваньке, своем новом деде. Местный Ричард Гир оказался жмотом. На «Рябине» пил из своей чекушки в одну свою наглую молодящуюся харю и решительно никому более не наливал. Вроде бы ничего особенного, но позывные опасные. С таким ячейку чешским хрусталем не обставишь, коврами бухарскими не завесишь, стенками мебельными не загадишь. Теперь Ваньке отказано в доме и пирожках с мороженой колбасой и ядерных пельменях. Теперь он должен дожидаться бабулечку за калиткой. А Ванька между тем демонстрировал все признаки уюта. Покорно ел, что подают, и даже не морщил жопу и не крошил на кухне. В общем, вел себя как образцово-показательный кот. Жаль, Ванька мог стать ее лучшим проектом.

Подруга Вика вернулась из Нижнего Тагила. Она там преподает за большие деньги. В одном из преподавательских обеденных залов Нижнего Тагила коварно раскинута фортепьяна. А на ней два горшка с фиалками – очевидно, должны стимулировать аппетит. Это все впечатления о Нижнем Тагиле. А сейчас у Вики дилемма: косуля или кабанятина. Что приготовить? У меня в два часа ночи уже никаких дилемм. Вика очень энергичная и каждый день сжигает по миллиону калорий из двух тысяч возможных. А ведь надо еще где-то брать силы на гарнир. Я бы так не смогла. Кажется, что у нее где-то там наверху безлимитный кредит. Вика – воплощение мудрости. Даже Сократ для ее масштабов мелковат. Еще Вика уверена, что все случается к деньгам. Даже если факты говорят об обратном. Такого превосходства человека над человеком никто долго не выдерживает. Все максимум через полгода отползают на нейтральную территорию со вскрытым мозгом, оторванными конечностями и обширным перитонитом. Лучший Викин проект – это она сама.

У нас появился Вася-таджик. Просто пришел и простоял пять часов в яме с водой на тридцатиградусном морозе. Мы его умоляли зайти погреться, обещали златые горы, горячий душ и махровые простыни. Вася отрицательно мотал головой, затем запросил баснословный гонорар в двести рублей и сказал:

– А хочете, я вам тут все почищу?

И снял железной лопатой всю краску с веранды.

Мы спросили Васю:

– За что ты это нам делаешь?

Вася ответил:

– Потому, что я к вам хорошо отношусь.

Мы – лучший Васин проект. Теперь Вася приходит сам, по-хозяйски отворяет калитку и начинает с упоением разгребать дорожки для шпицев. Чтобы Вася у нас не поселился, мы записали его мобильный. Теперь будет приходить по приглашению. Как лучший таджик.