Чтение онлайн

Рэй вошла в кухню – свеженькая, причесанная, слегка подкрашенная – и замахала руками, разгоняя густой сигаретный дым.

– Что, так плохо? – спросила она сочувственно, глядя, как я прикуриваю вторую сигарету, с ногами забравшись на свой любимый подоконник. – Обычно ты хватаешься за сигарету, когда уже совсем невмоготу.

– Терпимо. – я выдохнула облачко сизого дыма, закашлялась. – Какао на столе.

– Спасибо. Прости… я что-то и правда разнюнилась сегодня.

– Не за что просить прощения, Рэй. Я – твоя подруга и все понимаю.

– Уж ты бы не стала лить слезы, если бы тебе изменил парень.

– Ага. Я бы просто взяла меч и посекла бы гада в капусту. А заодно и его подружку, - я хихикнула.

– Охотно верю. Надеюсь, Вику хватит мозгов хранить тебе верность, - она улыбнулась, садясь за стол.

– До этого уровня наши отношения еще не дошли. Мне кажется, он хочет быть со мной и в то же время страшно этого боится.

– С чего бы это?

– Быть может, с того, что он – полукровка?

– Вик – вервольф?!

– Его отец был полукровкой. То есть, часть крови оборотня передалась Вику и его сестре. Волчьи гены. Правильнее было бы называть его «на четверть вервольфом», но мы зовем полукровками всех, кто хоть в какой-то степени унаследовал волчьи гены.

– Да, знаю. Но, послушай… по нему и не скажешь. Помнишь громилу Джоя? Вот это был всем полукровкам полукровка! Кстати, пропал он куда-то. Преподаватели его обыскались. Сообщили в полицию, но там считают, что Джой просто сбежал. Он всегда водился с шантрапой.

– Знаю. – кивнула я, борясь с подступившим к горлу комком. Печаль коснулась сердца холодными пальцами. Рэй не знала, что я убила Джоя. Я так и не рассказала ей о драке на Стене. Ни к чему. Пусть думает, что меня так отделали в очередной уличной потасовке. Будет крепче спать. Не всякий человек сможет спокойно жить с мыслью, что твоя лучшая подруга – убийца.

– Думаешь, он опасен? – тихо спросила Рэй.

– Кто?

– Вик. С виду он добрый и пушистый, но… мелькает у него в глазах что-то такое… темное. Не могу объяснить толком, что именно.

– Я понимаю, о чем ты. Он может быть очень опасным, если захочет. Но не со мной.

– Ты уверена?

– Да. Это единственное, в чем я еще хоть немного уверена.

– Ну, если ты так говоришь…

– Послушай, кто из нас двоих встречался с вампиром? – не выдержала я. – Твой крошка Лю вряд ли безобиднее какого-то полукровки, тебе не кажется? По крайней мере, мой парень не станет пробовать на вкус мою кровь!

– А что в этом такого? – с вызовом спросила Рэй. – Я же тебе объясняла, это было абсолютно добровольно. Кроме того, ранка быстро затянулась…

– Вот только ты целый день после этого провалялась в постели, бледная, как поганка. Я действительно не понимаю, Рэй – как можно причинить вред человеку, которого любишь? Как можно желать ему боли?

– Ты не понимаешь. Шеба, ты просто не понимаешь. – она вздохнула и расчесала пальцами непослушные короткие вихры. – Рядом с Люцием возникает чувство, что ты был бы безумно счастлив даже принять смерть от его руки.

– Ты в точности повторяешь слова Лолли, - с горечью заметила я. – Это глупо. И это не любовь. Гипноз, внушение, что угодно – но не любовь.

– Откуда ты знаешь? Ты никого не любила.

– Я уйду от Вика, если он будет со мной так обращаться.

– Посмотрим, Шеба. Посмотрим.

Какое-то время мы молча отхлебывали остывшее какао из чашек, потом Рэй, не глядя на меня, хмуро спросила:

– Он что, так хорош?

– Кто?

– Этот Лолли. Что он вообще из себя представляет?

– Тебя это волнует? Не на другую же девушку Люций тебя променял.

– Тем более. Он хорош собой?

– Ему нет и шестнадцати, так что вопрос о внешности отпадает. Закон о совращении несовершеннолетних распространяется и на вампиров.

– Возможно, он только выглядит на шестнадцать, Шеба. Ты же знаешь, как обманчива бывает юность вампира…

– Нет, Рэй. Тут я права. Он сам мне сказал. Он еще ходит в школу, а твой Лю с ним спит!

– Он больше не мой. И с кем ему спать, решать не тебе.

– Правильно. Ты ведь тоже несовершеннолетняя.

– Была ею еще пару дней назад. В Нью-Эдеме совершеннолетием считается достижение восемнадцати лет, а не двадцати одного года, ты забыла?

Черт возьми, я и правда забыла. Нью-Эдем – город-государство, которым управляют человек и вампир, контролируемые Городским Советом. Многие законы здесь трактуются слишком вольно. Взять ту же Пустошь: сколько скандалов было вокруг этого решения! Держать оборотней практически у себя под боком, за городской стеной! В остальных странах вервольфов вылавливали и вывозили на отдаленные, тщательно охраняемые острова. Жить там можно было. Точнее, существовать. Зато не страдали невинные граждане. На мой взгляд, подход жестокий, но разумный и более чем оправданный. Куда большей жестокостью было выселить оборотней Нью-Эдема за Стену, в безжизненную Пустошь, отгородив их от внешнего мира лазерными сетками и заборами, к которым подавался ток убийственного напряжения, и периодически устраивать их отстрел. Забава для любителей острых ощущений и экзальтированной молодежи. Тьфу! И мало кто помнил – или хотел помнить – о том, что монстрами эти изгои становились только ночью. Днем они по-прежнему были людьми – с такими же точно чувствами, мыслями, желаниями. Кошмар.

Но больше всего мне не нравился закон, допускавший свободу передвижения вампиров по территории Города Смертных. Да, ворота открывались лишь в дневное время, когда две трети упырей смотрели свои кровавые сны, но оставшаяся треть беспрепятственно гуляла по нашим улицам! Впрочем, при желании они могли делать это и ночью, и подловить их было почти невозможно. Убийства продолжались – только на законных основаниях. И все старательно делали вид, что ничего не происходит.

– Так каков он с виду? – не отставала Рэй. Она что, мазохистка? Что ж, если ей нравится расковыривать кровоточащую рану, это не мое дело. Надоело учить людей уму-разуму.

– Он довольно мил, если тебе интересно.

– Мил? Хочешь сказать, он симпатичный?

– Даже очень. Я бы сказала – очаровательный. Большие синие глаза, невинное личико. Стройняшка-милашка. Теперь ты довольна?

Губы ее скривились, но в глазах загорелся гнев. Такой она мне больше нравилась. Уж лучше злость, чем боль.

– Красивее меня?

Я против воли расхохоталась.

– О чем ты? Как можно сравнивать парня с девушкой? Он хорош, и ты хороша, но вы разные, совсем разные, Рэй! Кроме того… Люцию явно не одна сотня лет, а ты все еще наивно веришь, что он способен на вечную любовь? Он не может быть с кем-то слишком долго. Особенно – со смертной.

– Ты права, я знаю. Я веду себя глупо. Но я так надеялась… так верила, что…

Она замолчала, спрятав лицо в ладонях. Мне хотелось протянуть руку и погладить ее по плечу, но я удержалась – Рэй все-таки была крепким орешком и не любила, когда ее жалели. Даже близкие люди.

– Ладно, - сказала она, отнимая ладони от лица и глядя на меня странно сухими, ничего не выражавшими глазами, - хватит ныть. Сегодня мы обе прогуляли пары. Надо срочно наверстывать упущенное, или нас пинками погонят из Университета.