Чтение онлайн

Мои люди глядели на меня, ожидая дальнейшего плана действий. Не знаю, зачем я ответил то, что ответил. Всему виной моя импульсивность. Мне стало не по себе, когда Инга зачитывала отрывки про меня, моего брата и сестру. Я не думал… Не предполагал, что всё будет так, как я это помню.

– Соберёмся завтра утром в то же время. Аван Берфон, изучите сегодня всю книгу. Разбейте её на части. Мы же не будем читать всё, только потеряем время. Главным образом, отыщите доказательства невиновности Короля Содиена – это ваша приоритетная задача.

Мы все разошлись. Насущные дела отвлекли меня от тягостных мыслей, но ненадолго. Под вечер я вынужден был столкнуться с ними.

Когда стемнело, а Инга ещё не вернулась, я бродил по нашей спальне из угла в угол, лихорадочно бормоча. Я должен опровергнуть всё, что написано в этой ведьмовской книге, а не наоборот! Мне было не по себе. Я помню, как мы играли. Я до сих не люблю плавать, нырять. Из-за этого. Я помню, как тяжело болел. Как мама заботилась обо мне, я считал её настоящим доктором… Помню, как плакал Нев, а сестра героически несла меня к дворцу на руках. Какая же она была отважная, и сильная, и смелая…

Меня охватило желание увидеть её. Я не верил в призраков, но здесь – во дворце Лан-Шати – всё было пропитано ею. Мой мозг симулировал ароматы её духов, я вынюхивал их так, как будто мог, в голове мерцал ассоциативный ряд: солнце, золото, тепло, торжественность…, и я почти чувствовал запах по этим словам. Почти слышал, как она ходит: ритм, плавность, неспешность.

Сел на кровать, чтобы успокоиться. Но мне было обидно, так обидно!.. У меня ничего от неё не осталось, ничего! А что же Нев?..

Я взял в руки давно забытый, старый альбом и открыл случайную страницу. Там был мой брат и я. Мы совсем ещё дети. Совсем разные: у меня тяжёлый взгляд, зажатый рот, чёрные волосы, короткая стрижка, он – весь светится, от его улыбки до сих пор тепло; светлые кудри лежат у меня на плече. Нев прижимается ко мне так искренне, так добродушно, как могут лишь дети, и хотя я был ненамного старше его, я уже не был ребёнком… Я стоял угрюмый, недовольный из-за того, наверное, что приходится фотографироваться. Мои руки опущены вдоль тела, а брат – жался к моему плечу.

Я всплакнул.

Мне не исправить прошлого, я понимаю, что не мог иначе. Не мог просто обнять его в ответ, не мог взглянуть в его глаза и увидеть в них любовь, я был сам в себе, в своих печалях и озлобленности. Да, я не мог иначе, но всё равно спрашиваю себя сейчас: почему?! Почему я не любил его, когда была такая возможность? Почему я был так зол, и так глуп? Почему? Я был так сильно сосредоточен на своих страданиях, я был так изранен и измучен, что совсем забыл о важном, о том, что залечило бы меня быстрее и слаще, чем все мои злые, мстительные помыслы… Прояви я к нему тогда хоть чуточку внимания! Мой бедный брат… Я так скучаю. Я так люблю его, а он и не узнает…

Захлопываю альбом, вытираю слёзы, но они продолжают непроизвольно литься. Мне стыдно, мне горько. Я был эгоистом тогда, когда это было совсем не нужно. Шепчу в никуда: «Вернись ко мне, брат, и будь со мной. Я так люблю тебя!..».

Но что толку ему сейчас от моей любви?..

04.07.3081 св.г.Аш.

Берфон сегодня утром зашёл ко мне на приватный разговор. Дело в книге – это очевидно. Но прежде, чем он начал говорить, я спросил, есть ли там что-то про короля Содиена? «Есть», – кивнул он. И только. Он выглядел очень расстроенным, я его никогда таким не видел; для человека, который привык иметь дело со скандалами и прочими неприглядными вещами, аван Берфон обладал немалой выдержкой, и мне было сложно видеть его таким опечаленным и потерянным. Но ещё больше меня поразила его просьба о продолжении наших чтений.

Поначалу я хотел возмутиться, но решил для начала узнать причину его просьбы, ведь я дал ему конкретную задачу. Он ответил, что как только мы вчера разошлись, приступил к выполнению приказа, решил для начала изучить книгу сам, не привлекая свой отдел, потому что его охватила какая-то паранойя, он решил, что не может никому доверять. А затем вдруг бросился в воспоминания о моей матери.

Затем Берфон начал говорить о ней, зачем? Мои раны давно залечились, и я знал – она заслужила то, что с ней произошло, как бы ужасно это не звучало. Её правление едва не привело Армаду к полному краху. Она была хорошей матерью, она любила меня и Нева, и Энтару. Но бремя правления далось ей тяжело. Проще говоря, она не умела править. А мой министр вдруг заговорил, каким она была человеком. И к чему это? Обычно я раздражаюсь в такие моменты, требую говорить по существу, тем более ситуация у нас непростая, требующая быстрого реагирования. Но я молчал. Оттого ли, что он вспоминал какие-то тёплые, светлые моменты с ней, рассказывал, как она порой проявляла смелость и бескорыстность, вспоминал то, чего я о матери никогда не слышал.

Моё сердце увлажнялось искренней теплотой его слов. И мне самому стало интересно, что он прочитал? Я спросил прямо:

– Аван Берфон, почему же я должен продолжать чтения с вами? Почему вы не сделали всё, как я сказал?

Его вид вновь стал опечаленным, будто он не мог вырваться из этого состояния, он – человек с крепким самообладанием.

– Я прошу вас сделать это, Эджер (он так обращался ко мне только тогда, когда хотел поговорить именно с «Эджером», а не Королём, потому что были такие времена), не ради короля Содиена (его лицо вдруг сделалось ожесточённым), а ради вашей матери. Я не знаю, чего хотел аноним, но я сомневаюсь, что того же, чего и Злоязычница Шанталь…

И как точно он её вспомнил. Мы буквально вчера говорили о ней с Рохтаром.

– Книга не просто про вас, она для вас. Конечно, эти записи можно истолковать иначе, но…

Я перебил его:

– Хотите сказать, вы находите произведение анонима чистой правдой?

Берфон даже не замешкался в ответе:

– Это чистая правда. Вы же знаете не хуже меня, как обычно делают подобные вещи: семьдесят процентов правды, остальное – ложь. Я не всё могу подтвердить из описанного там, но есть люди, которые могут. В том числе и вы. То, как она написана… Пугает меня. И восхищает.

– Звучит ужасно из уст министра первого круга…

– Я могу, кончено, исполнить ваш приказ, время ещё есть. Но я не уверен, что я и даже вы можете доверять кому-то в этом дворце.

– А вам, аван Берфон?

– И мне. Может, никому. Я не знаю, кто мог так написать. Будто он был везде и всюду с нами, как призрак!

– Оттого, я вижу, вам не по себе. Вы сегодня сам не свой.

Берфон вытер лоб платком и тяжело вздохнул.

– Это правда. Я ночь не спал, будто триллеров насмотрелся… Читал и перечитывал. Но я прошу вас прочесть творение анонима не потому, что вы никому не можете доверять, а потому что этого заслуживает Дженова. Забудьте вы о Содиене, он!… Впрочем, без прочтения, вы вряд ли поймёте, если я вам сам всё расскажу.

Мне всё равно не верится, что Содиен мог совершить что-то ужасное. Насилие? Убийство?.. Я хорошо его знаю, ещё с юности. Он был другом моей матери, воевал на стороне её отца, бывшего короля Мрачных Созвездий из династии Тари-Аджель. И то, что он сделал для меня… Разве я могу теперь подозревать в нём такое бесчестие? Что он – насильник и убийца. В голове не укладывается. Впрочем, к этому я ещё вернусь.

Я не верил и не хотел верить, что слова Берфона оправданы. Прежде, чем дать ему окончательный ответ, я пошёл к Инге. Ей я точно мог доверять, несмотря ни на что.