Чтение онлайн

– Тогда у меня появится время выкурить сигарету. Может, даже две…

Королева улыбнулась в сторону.

– Только со мной не встречайся после этого, ты же помнишь: я не выношу запаха табака.

– Как скажете, Ваше Величество. Прошу вас, займитесь приготовлениями. До второй четверти осталось не так много времени, а ваши подданные должны видеть перед собой Королеву. Будьте безупречны, как, собственно, и всегда… Мне нужно покинуть вас.

Дженова кивнула.

– Спасибо, что навестил меня лично, Цимих. Мне теперь не так одиноко. Возвращайся к делам и… Увидимся на собрании.

***

Покинув покои Королевы, Лешер деловой походкой направился к комнатам принцев и принцессы, по пути совершив несколько звонков министрам, чтобы высказать им своё недовольство по поводу некоторых отчётов и законопроектов, которые он получил в, мягко говоря, ненадлежащем виде. Несмотря на спокойный, вкрадчивый тон, Цимих отчётливо слышал свой голос, эхом отлетавший от широких и высоких стен. Впервые во дворце было так тихо и пусто, только Ночные Ветра стояли у постов и прислуга время от времени пробегала мимо.

Первым делом Цимих заглянул в комнату к самому младшему принцу – Неву. Он сидел с нянечкой, как обычно. Маленький, беззаботный. Няня была немного бледной, но ничего не просила и ни на что не жаловалась, потому Лешер кивнул, скорее сам себе, чем ей, и пошёл в следующую спальню. К его удивлению, она была заперта. Лешер состроил недоумевающее лицо и дёрнул ручку ещё раз, затем постучался.

– Эджер? Эджер, открывай, это я!

За дверью послышалось шуршание и топот маленьких, быстрых ног, а потом – гнусавый мальчишеский голос:

– Я не хочу никого видеть!

Цимих выдохнул. Вдохнул. И выдохнул. «Господи ты Боже…»

– Тогда скажи мне это в лицо, как поступают настоящие мужчины, Эджер, а не через дверь.

Замок щёлкнул, и на Лешера упал яркий свет из окна комнаты напротив, отчего силуэт мальчика девяти лет выглядел ещё контрастнее. Недовольное, заплаканное лицо принца вызывало в душе Лешера множество эмоций. Финансист и ребёнок глядели друг на друга: голубые глаза в тёмно-зелёные – озлобленные и печальные.

Эджер проглотил рыдания и выпалил:

– Я. Не хочу. Никого. Видеть!

– Я б на твоём месте тоже так говорил.

– Что ты знаешь о «моём месте»?! Это не твой отец умер вчера ночью! Не твой, а мой!..

– Ты прав. Мой отец умер очень давно, а я даже не полетел на его похороны. Я по нему вообще не плакал, представляешь? Зато вчера я потерял своего Короля. И своего друга, Эджер. Я очень любил твоего отца.

Принц расплакался, проливая крупные слёзы, шмыгал носом, вытирал подбородок рукавами вышитой рубашки. Лешер молча стоял перед ним с опущенным взглядом, пока Эджер не заговорил снова:

– Почему ты.. не полетел на похороны отца?.. Ты не любил его?

«Я его ненавидел».

– Я не хотел возвращаться домой, и улетал оттуда не для того, чтобы возвращаться.

– Это звучит грустно…

– Потому что ты сам грустишь. Может, посидим у тебя или у меня? Я нам малсары налью. Ты, наверное, и не ел ничего с утра.

– Да… Ко мне только мама зашла. Сказала, что папа умер. Я и не сразу понял, что это значит, а потом… Мне стало больно, и я плакал, и плакал!..

– Дженова уже ушла, когда ты начал плакать?

– Я… Я не хотел плакать при маме. Настоящие мужчины не плачут! Ты же не плачешь. Как у тебя это получается?

– Все плачут, Эджер, и мужчины, и женщины. Если бы мужчинам не положено было рыдать, у нас не было бы слёзных желез…

– Каким ты бываешь занудой, Цимих… – сказал Эджер, отвернувшись.

Лешер вздохнул и сел на корточки перед принцем.

– Прости, я совсем не знаю, что говорят в таких случаях. Я не знаю, как тебя утешить. Но я хочу сказать тебе, что ты не один. Мне тоже больно. И Её Величеству. И твоей сестре. Если тебе будет грустно – не бойся к нам подходить и плакать, хорошо? Это важно. Я не плачу потому что… Потому что мне тоже не разрешали плакать при всех. Но я уже большой дядька, и меня сложно исправить, всё равно что кричать на реку, чтобы она потекла в другую сторону. А ты ещё юный принц, и я хочу, чтобы ты поверил мне, понимаешь? Я твой наставник, и я забочусь о твоём благополучии. А если ты будешь держать всё в себе и плакать в одиночестве, как я узнаю, что ты здоров и счастлив?

– Ну, наверное, никак…

– Поэтому пойдём посидим вместе, хотя бы малсары попьём, если тебе совсем кусок в горло не лезет.

– А как же Энтара?.. Я её не видел даже сегодня. Стучался, но она не открыла. Может, ей тоже плохо и грустно.

– С твоей сестрой я тоже поговорю, не переживай. Я хотел узнать, как ты поживаешь.

Эджер развёл руками.

– Мама сказала, что папа разбился, это если… Если его тело разделено Даэт’Мирре может не увидеть его, и он не сможет потом переродиться… А я бы хотел, чтобы он переродился скорее, и может, я увижу его ещё при жизни, только в другом человеке… Но я же сразу пойму, что это он! Я это почувствую…

– Даэт’Мирре обязательно примет его, Эджер. Жрицы Смерти уже заботятся о твоём отце подобающе. Помнишь, я рассказывал, что они сведущи в сакральных законах тонкого мира? – Эджер активно закивал. – Они обязательно помогут твоему отцу воссоединиться с Ней и найти путь к следующей жизни.

– А когда мы будем с ним прощаться?

– Чуть позже, Ваша Высочество. А сегодня будет всеобщее внутреннее собрание, на котором я оглашу последнюю волю твоего отца, и тебе нужно будет присутствовать, понимаешь? Если ты не попьёшь и не поешь, у тебя совсем не будет сил.

– Ладно, уговорил, я поем, сколько смогу. Мы же вместе пойдём на кухню? – Цимих кивнул, и в этот же момент у Эджера заурчало в животе. – Ох, ведьмовские козни!..

Лешер усмехнулся.

– Не ругайся.

– Как тут не ругаться? Это ты можешь целый день проработать без обеденного перерыва и… Папа так ругался. И аван Рохтар. А он вообще похуже словечки знает, я слышал!

Лешер поднялся на ноги и одарил принца хитрым взглядом.