Чтение онлайн

Ему навстречу шли министры, которые покидали свои рабочие кабинеты, глазели на него и молчали. Волф не обращал внимания. И оказавшись у пункта администрации спросил у поспешно собирающейся девушки в министерской форме и очках:

– Простите, диона, я понимаю, рабочий день закончился… Но, быть может, вы подскажете, у себя ли аван Лешер?

– Могли бы и не спрашивать, аван Аверфолд. Он как всегда задержится допоздна.

– Да, точно… – посмеялся Волф. – Спасибо, диона, не буду вас больше отвлекать.

По памяти отыскал кабинет финансиста, зашёл в приёмную, где ещё сидел секретарь аван Чейнт – поздоровался с ним и без оповещения зашёл к Цимиху. Тот сидел, раскинувшись в большом кресле, за широким деревянным столом, уставленным аккуратными стопками бумаг, и держал на коленях ноутбук.

– Ай-яй-яй, господин советник, – поцокал Лешер, поправив очки в тонкой оправе, которые носил для строгости и имиджа, а не по потере зрения. Видел он, как Арахтун. – Что ж вы не попросили авана Чейнта доложить о вас? А если б я тут.. мастурбировал?

Волф посмеялся:

– Нашёл, чем меня смутить, Цимих! Чего я у тебя там не видел?..

Раскрасневшийся Лешер прочистил горло грубым кашлем и отложил ноутбук в сторону.

– Ох уж эти ваши шуточки, советник!.. Я теперь всю ночь буду вспоминать, в какую из наших пьянок я успел проколоться?

– Вспоминать он будет… Лучше встань и обними старого друга!

Цимих поднялся с кресла, подошёл к Волфу, ухмыляясь, и, глядя на него, спросил:

– Целоваться не будем?

– Дай угадаю – ты так и не женился?.. – парировал Волф. – Тебе настолько одиноко?

– Да.. ну тебя! – бросил Цимих и крепко обнял Волфа. Тот с теплом ответил ему. Они долго стояли, не в силах расстаться. – Я уж боялся, что наша дружба больше ничего не значит.

Волф тяжело вздохнул и отстранился.

– Мне.. не положено даже вспоминать о былом, уж таковы правила. Мой наставник, Судья Овелдин, не одобрил бы моего поведения, но… Я не могу лгать самому себе, что наша дружба больше не имеет значения, как и моя любовь к брату, которого я и братом-то не могу считать…

Сняв очки, Цимих сочувствующее опустил ладонь советнику на плечо.

– Мне сложно представить, каково тебе. Все эти годы, эти двадцать лет… Я скучал. Но я не буду даже комментировать твой выбор, знай, что я его уважаю.

– Ты был единственным, кто не отвернулся от меня, когда я объявил о своём уходе в Совет, – мрачно произнёс Волф, – и за это тебе спасибо. Разумеется, я долго думал прежде, чем принять предложение о вступлении в ряды его последователей. Тем более о том, чтобы бросить всё, даже свой титул и воинское звание. Может, моё сравнение покажется тебе мрачным, но… это как принять решение о суициде.

– Да уж, мрачнее не придумаешь, – покачал головой Лешер, однако, улыбаясь. – Ты надолг0 к нам?

– Пока не знаю, хотел с неделю побыть и улететь. Дольше мне душа не позволит, я… Меня дома дочка ждёт.

Цимих радостно расхохотался и похлопал Волфа по спине.

– Вот-те на! Звучит, как нечто прекрасное… И кто же счастливица, которая от тебя родила?

– Её звали Миалун, она была прекрасной женщиной, бывшей принцессой, мы с ней… разделяли общие тяготы, и общие радости. Это я большой счастливчик, что она родила мне чудесную дочь! Мне уже тоскливо без моей дочурки. Она в надёжных руках, и всё же… Тревоги терзают моё отцовское сердце, и так будет, пока она не вырастет и не станет женщиной, способной за себя отвечать.

– Поверь, мой друг, они даже тогда тебя не оставят…

– Думаю, ты окажешься прав, в общем… Я думаю, у тебя тоже столько всего произошло за эти годы. Скажи, Цимих, есть ли у тебя чего крепкого или, может, бутылка вина? Поговорим по душам и… Про Паэгона поговорим.

Цимих схватился за сердце:

– За кого ты меня принимаешь, Волф?! Я нам ящик купил.

***

Я интуитивно почувствовал концовку отрывка по интонации Инги: по тому сходящему на нет тону и придыханию, с которым она всегда завершала какую-то большую часть во время наших чтений вслух, когда мы сидели долгими вечерами в холодный тёмный период, если только не улетали на Саэнто. Я хлопнул ладонью по столу и возвестил:

– Перерыв. Мне нужно подышать.

Едва закончив фразу, я встал и вышел прочь, на ближайший балкон. Мне хотелось курить, а сигарет не было. Ненавижу в себе эту дурную привычку, она отравляет меня, взывает к повторяющимся ритуалам и связанным с ней ощущениям временного облегчения, настолько неуловимого, что я забываю, почему вообще курю. Что-то вещественное в нервных пальцах, что-то вещественное в зубах… Определённо, я нервный тип. Очень хочется курить.

– Мой океан, ты устал? – спросила меня жена, подкравшись сзади, но я всё равно слышал её тихие шаги. Она умело переступала с ноги на ногу, будто представительница семейства кошачьих – тихо и мягко. Мои придворные сплетничают, мол, она не ходит на каблуках из-за полноты, но всё дело в её манере передвигаться. В туфлях делать это не очень удобно. К тому же на её родине женщины ходят босиком или в сандалиях, а мне как раз не нравятся высокие женщины на высоких каблуках.

– Нет, не устал. Просто речь зашла о Волфе. В книге он совсем другой, и они с Лешером друзья, хотя мне сложно это представить…

– Мне тоже, мой дражайший друг, и его дочь…

Я отмахнулся.

– Давай не будем о ней сейчас. И так тошно… Не знаю, зачем вообще мне это всё? Только время теряем. Пойдём уже скорее покончим с этой чепухой. Скоро я окончательно потеряю терпение.

– Простая чепуха не задела бы тебя так сильно, мой любимый муж, мой лунный свет в непроглядной тьме.

– Я не понимаю, Инга, кто вообще мог так написать про них – про самых важных людей в моей жизни? – Я говорил быстро и сбивчиво. – И зачем это нужно автору?.. Уверен, Берфон потому и считает, что книга про меня, и в этом есть смысл. С одной стороны, я не могу перестать слушать: они будто оживают в моём воображении, и часть меня успокаиваться, как блаженный ребёнок, припавший к груди матери… Я теряюсь в этом чувстве, забывая о логике и здравом смысле. Я путаюсь и теряю нить реальности, меня это раздражает!.. Всё, чего я хочу – разрешить скандал с Содиеном, но… Конечно, про него бы я даже читать не стал, если ты меня понимаешь…

– Понимаю. Может, тебе пока не стоит искать смысла? Мы слишком мало знаем. Послушай своё сердце.

Я подошёл к жене и обнял её, поглаживая по струящимся каштановым волосам, мягким, как пух, приятным на ощупь. На свете не так много вещей, которые мне нравятся, а трогать её волосы мне приятно.

– Моё сердце – это кусок мышц, качающий кровь, лишь бы я не подох.

– Поэтому оно так бьётся, когда ты прижимаешь меня к себе?.. Жаждет жизни?

Улыбка сама собой поползла по моим губам.