Чтение онлайн

Немного подумав, я добавил:

— Передай Георгию, что смерть для меня не имеет значения. Но если вы хотите вести дела с Домом Северных Медведей, вам стоит сделать так, чтобы я сегодня выжил.

Каэль повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза:

— Значит, это правда?

— Рассказывай, что там за особенности гладиаторского боя. А то мы стоим тут уже очень долго, а рёв на трибунах усиливается, — я проигнорировал его вопрос. Синдикат и так знает очень многое.

— Хорошо, — начал Дорн. — Бой делится на фазы. Каждая фаза длится десять минут. Потом — перерыв в пять минут, во время которого зрители могут потратить свои кредиты на помощь своему гладиатору.

К примеру, после первой фазы появляется несколько лотов. Как правило, это автодоктор, дополнительная броня и улучшенное оружие. Один голос — сто кредитов. Чем больше платит зритель, тем больше голосов. По каждому лоту определяется победитель на основании отданных голосов.

Ты выступаешь за Синдикат, твой противник — за Меровингов. Голосование среди зрителей идёт три минуты. Потом две минуты голосуют VIP-гости. Ещё три минуты даётся гладиаторам на получение помощи.

— Ясно. Сделайте так, чтобы я получил свой бронекостюм и оружие — если к тому времени мы всё ещё будем сражаться, — я отвернулся от Каэля и приготовился к выходу на арену.

За спиной с тихим шипением открылась дверь. Я не обернулся — и так знал, что это Каэль покидает зал для гладиаторов. Платформа дёрнулась и пошла вверх. С каждой секундой рёв становился громче.

Когда я оказался на арене, всё стихло.

Я медленно провёл взглядом по ярусам. Сотни лиц, сотни глаз — и ни одного одобрительного кивка. Мой «наряд» явно не впечатлил публику. Кто-то разочарованно свистнул.

Ладно. Моё дело — выжить и убить противника. Остальное — проблема Синдиката.

На противоположной стороне арены появился лейтенант-пилот.

Шлем с витиеватыми узорами, нагрудная броня, отполированная до зеркального блеска, щит с гербом Меровингов, меч — всё как на параде. Он поднял клинок вверх, поклонился трибунам.

И тогда арена взорвалась.

Крики, свист, аплодисменты — его здесь любили. Он снова поклонился, развернулся ко мне. В глазах — холодная сосредоточенность.

Сколько он провёл боёв? Если меня не подводит память — два. И оба выиграл.

Я мысленно поблагодарил отца. Лучшие учителя обучали меня владению мечом — не для войны, не для славы, а «на всякий случай». Я тогда лишь усмехался: «Зачем мне это, если я не штурмовик?» А он отвечал, глядя строго:

— Когда-нибудь тебе это пригодится. Ты не знаешь, где окажешься завтра.

Теперь я знал.

— Начинайте! — прогремел голос графа Велена, раскатившись над трибунами и на миг заглушив рёв зрителей.

Мой противник медленно двинулся в мою сторону. Трибуны затихли. Каждый его шаг отдавался в тишине — будто удары метронома перед взрывом. Шлем с витиеватыми узорами скрывал лицо, но я чувствовал: он изучает меня, ищет слабину.

Я не сдвинулся с места. Сердце билось ровно — годы тренировок не прошли даром. В руке меч казался продолжением руки: лёгкий, послушный, смертоносный.

Лейтенант-пилот сделал пробный выпад — молниеносный, точный. Я отбил удар, ощутив вибрацию клинка. Зрители ахнули.

Он атаковал снова — серия ударов, слившихся в размытый узор стали. Я уходил от них, скользя по песку арены, чувствуя, как разогревается тело. Его меч свистел в воздухе, будто пытался разорвать тишину.

Первый серьёзный обмен ударами — звон металла, искры, короткий рывок назад. Он наступал, я отступал, выискивая брешь в его защите. Щит он держал низко — значит, ждёт атаки сверху.

Резкий рывок влево, обманное движение — и вот он открывает бок. Мой клинок уже летит к цели, но в последний миг он уходит из-под удара, крутанувшись на месте. Зрители взревели.

Теперь он атаковал с удвоенной яростью. Меч мелькал перед глазами, удары сыпались один за другим. Я парировал, отступал, снова уходил в сторону. Песок под ногами становился скользким от пота.

Внезапно он сделал ложный выпад, а затем резко ударил щитом. Я едва успел отклониться — край врезался в плечо, бросив меня на колено. В ушах зазвенело.

Трибуны взорвались ликованием. Лейтенант-пилот замер, давая мне подняться. Милосердие? Или игра на публику?

Я встал, сжимая меч крепче. Боль в плече пульсировала, но разум оставался холодным.

Следующий его удар был направлен в голову — я подставил клинок, блокировал, но инерция заставила шагнуть назад. Он воспользовался моментом — меч скользнул вниз, целясь в бедро. Я увернулся, но лезвие зацепило край одежды, оставив кровавую полосу.

Он не играет. Он убивает.

Я сменил тактику. Больше не уклонялся — встречал удары, заставляя его тратить силы. Каждый блок отдавался в предплечьях, но я знал: рано или поздно он ошибётся.

И он ошибся.

После очередного мощного выпада он задержался на долю секунды — слишком долго. Я рванулся вперёд, ударил по щиту, выбивая его из равновесия, и тут же — резкий взмах мечом.

Лезвие скользнуло по нагрудной броне, оставив глубокую царапину. Он отшатнулся, но я не дал ему времени на передышку — ещё удар, ещё…

Он упал на одно колено. Меч дрогнул в его руке.

Тишина на трибунах. Зрители повскакивали со своих мест, застыв в напряжённом ожидании развязки.

Только дыхание — моё и его — прерывистое, тяжёлое — раздавалось в этой мёртвой паузе.

Я поднял клинок, глядя ему в глаза. Он не отвёл взгляд — ни страха, ни мольбы, лишь холодная решимость.

— Убей его! — рявкнул кто-то с верхних ярусов.

— Закончи это! — подхватили десятки голосов, сливаясь в единый рёв.

Но я медлил.

Я не убийца.

Меч опустился. Я развернулся и направился к подъёмнику, оставив позади фигуру на коленях.

Сделав несколько шагов, я ощутил знакомое покалывание в висках — сработали псионические способности. Перед внутренним взором вспыхнула картина ближайшего будущего: короткий рывок, свист стали, удар в спину…

Ну что же. Я давал ему шанс выжить. Но, как сказал Каэль: «Он будет идти до конца».

Я шагнул в сторону.

Меч лейтенант-пилота просвистел в нескольких сантиметрах от моей головы — настолько близко, что я почувствовал движение воздуха. Резкий разворот, клинок прошёл по дуге — чисто, без усилий.

Трибуны ахнули.

Безголовое тело рухнуло на песок, алая кровь хлынула на угольно-серое покрытие арены, растекаясь неровными пятнами.

Бросив меч, я продолжил путь. Последний аккорд этой сцены.