Чтение онлайн

Есть миф, повествующий о рождении Индры — "яд­реного", "мужественного". В соответствующем гимне Индра еще не обрел своих героических качеств, но уже вынужден бороться за право на жизнь. Гимн построен как диалог героя с его матерью Адити и прерывается репликами сказителя, передающего в лицах историю рождения и возмужания Индры. История начинается с того, что находящийся в материнской утробе младенец отказывается появляться "испытанным старым путем, через который родились все боги". Адити его уговари­вает, но он непреклонен:

Я не хочу здесь выходить. Это плохой проход.

Я выйду поперек — через бок.

Я должен совершить многие не совершенные (еще деяния).

Из последующего развертывания сюжета становится яс­ным, что не в сумасбродстве Индры тут дело, что Адити умышленно его "тысячу месяцев носила и много осеней". Этим мать пыталась спасти своего не рожденного еще сына от подстерегающих его недругов. И опасения ее были не напрасны: едва появившись, он сразился со змием Вьянсой ("широкоплечим") и, тяжело раненный, одержал над ним верх.

Бессмысленное нагромождение жестоких мотивов? Но вот перед нами погребение 25 кургана № 1 у Ста­рогорожена (рис.17). Скелет младенца лежит в оппози­ции к скелету женщины: не рядом, как это бывает обыч­но в "семейных" могилах, а головой к ее ступням, попе­рек ее таза. Мы уже знаем о присущей погребальному обряду идее возрождения мертвых. "Возрождение" это­го малыша умышленно затруднено. И не только необыч­ным его положением. Могила к тому же перекрыта... драконом, стелой со змеиной головой и зауженным ос­нованием — хвостом, к которому пристроена спирале­видная вымостка из отдельных камней. И это не все: перекрытая змием могила включена в кромлех и окру­жена кромлехом поменьше, представляющим тело и го­лову второго каменного дракона. Это Вритра; мы еще с ним познакомимся в следующем героическом подвиге Индры.

Итак, наша версия, основанная на материалах погре­бения 25, заключается в том, что под Индрой подразу­мевались некоторые "выходящие" на белый свет из-под каменных плит погребенные. Воздержимся пока от раз­вития этой версии и обратимся к последующим матери­алам "Ригведы" и курганов у Старогорожена.

И мать оглянулась на буйвола:

"Те боги, о сын, тебя подводят":

Тогда сказал Индра, собираясь убить Вритру:

"Друг Вишну, шагни пошире!"

К этому отрывку существуют обширные коммента­рии. Специалисты сходятся в том, что Индра обращает­ся к Вишну с просьбой создать пространство для разма­ха дубиной. Из других гимнов известно, что Вишну ("достигающий во все стороны") творил пространство шагами... Ваджра Индры — орудие своеобразное. В позднейшие времена она представлялась золотой и тысячезубой палицей, в более ранние уподоблялась ка­менному топору (молоту, булаве). Однако в названии ее есть значение "семя животного" и потому специали­сты считают, что первоначально ваджра представлялась органом воспроизводства быка.

Рис.17. Зарождение образов Вритры, Индры и Вишну в курганах у села Старогорожена.

Дело не столько во внешней форме палицы и т. п., сколько в ее происхождении. Первоначально ваджрой владел, очевидно, быкоподобный бог грозы, оплодотво­ритель земли Парджанья. Затем она стала атрибутом Рудры ("рыкающего", но также "рудого", то есть "красного", подобно обсыпанному охрой покойнику), чьи сыновья Маруты ("мертвые"; "приходящие с мо­ря") покинули своего предводителя накануне сражения с демоном Вритрой. На Марутов-то и сетует Адити: "Те боги, о сын, тебя подводят". Не подвел лишь один друг Вишну...

Гимн-диалог Ипдры и Адити кончается накануне сражения героя с демоном, сковавшим (зимней стужей, как полагают ученые) весь мир. Остановимся и мы и обратимся к археологическим данным.

Поверх погребения 3 кургана № 3 у Старогорожена, последовавшего за погребением 25 кургана № 1 под зме­евидным каменным перекрытием, было уложено три сте­лы различного вида. Первая с запада, со стороны за­гробного царства, представляла некое человекоподобное существо. Затем следовала стела в виде дубины, при­чем с признаками древнейшего значения ваджры. Край­нее восточное положение занимала безглавая стела... Первые две сопоставимы с образами Индры и его мифической палицы. Третья стела символизировала, по-видимому, победу над Вьянсой, которому родивший­ся Индра "раздробил голову смертельным оружи­ем".

Мотив змиеборчества продолжал обыгрываться и в последующих захоронениях: одно из них сопровожда­лось обломком головной части стелы, другие оказались окружены кромлехами. Особенно интересно погребе­ние 31 кургана № 1, содержавшее две серебряные спи­рали — змеи; его спиралевидно оформленная могила была перекрыта плитой с приложенными к ней тремя камнями. Это напоминает трехглавого змия Вишварупу (сына создателя палицы-ваджры), которого Индра так­же сразил в юные годы.

Наряду с сюжетами змиеборчества развивался мотив дружеского союза двух существ, сопоставимых с обра­зами Индры и Вишну. На перекрытиях нескольких по­гребений они представлены двумя различными челове­коподобными стелами. Особенно показательна пара над погребением 1 кургана № 3. Одна из стел предназнача­лась для временного вкапывания, подобно символам Индры, которые в Индии свергают через неделю после нового года. На другой стеле изображены известные ат­рибуты Вишну: пояс в виде змеи, на кольцах которой божество возлежит в потустороннем мире, пока Индра не призовет его к подвигу, пастушеский посох с загнутым концом (знак Вишну как странника и пастыря го­дового цикла) и, наконец, следы двух стоп (ша­гов, посредством которых божество создало простран­ство для размаха Индры ваджрой-дубиной, а затем для освобожденного из-под власти Вритры мирозда­ния).

В окрестностях Велико-Александровского кургана и Высокой Могилы формирование рассмотренных образов не прослеживается. Очевидно, правы исследователи, объясняющие их происхождение появлением у одного или немногих племен. Прародиной Индры и Вишну мог­ли быть низовья Южного Буга, где находились и курга­ны Старогорожена. Высокая Могила и Велико-Алек­сандровский курган располагались на периферии этой области, в междуречье Нижнего Днепра и Ингуль­ца.

Тем не менее здесь тоже есть соответствия данным Старогороженских курганов: кромлехи, стелы, серебря­ные спиралевидные колечки, подобия ваджре. В одном случае они отражают мифологический сюжет, который может быть расшифрован при сопоставлении с материа­лами погребения 25 кургана № 1 у Старогорожена. Речь идет о погребении недалеко от Высокой Могилы, которое было перекрыто двумя стелами. Одна из них сопоставима с древнейшим значением палицы-ваджры: оформлена в виде мужского органа воспроизводства жизни. Другая, человекоподобная, была окружена на­несенным красной охрой поясом (змием?) и имела остатки преднамеренно стесанной головы, что сближает ее с образом убитого Вьянсы. А под Индрой или его матерью Адити могла подразумеваться человекоподоб­ная насыпь, возведенная над погребением...

Стелы в окрестностях Высокой Могилы изготовля­лись и в последующие времена. Позднейшая из них, соответствующая мифической ваджре, связывается с по­следним, XI слоем Могилы, сооруженным накануне пе­реселения ариев в Индию. К тому же времени — к сере­дине II тысячелетия до нашей эры — относятся Чап­линский и Скворцовский курганы на Херсонщине. Первый из них представляет собой холм или остров, охраня­емый змием, а второй — гигантскую стопу оттолкнув­шегося от земли и вознесшегося в небеса божества (рис.19). Эти памятники, соответствующие мифу о главных подвигах Индры и Вишну, показывают его распространенность и тысячелетнюю традицию в Северном Причерноморье.

...Я работал над книгой "Космические тайны курга­нов" летом 1988 года, в очередной экспедиции. И случи­лось открытие, которое показало бытование в Нижнем Поднепровье основного мифа ариев и после их частич­ного переселения в Индию.

Мы раскапывали курганы у села Каиры Горностаев­ского района Херсонской области. Шел рядовой, как го­ворится, материал, как вдруг обнаружился бескурганный могильник рубежа II—I тысячелетий до нашей эры. Их очень немного, таких вот могильников. А этот ока­зался из ряда вон выходящим! И не только своими размерами, обилием украшений, бронзовых и железных ножей, всевозможной посуды, человеческими жертвопри­ношениями. Под рядами погребений открылись необыч­ные рвы. Поначалу нам, археологам, показалось, что это остатки оград. Однако рвы далеко не везде замыка­ли площадки и, причудливо изгибаясь, образовали три довольно реалистичные фигуры. Одна из них изобража­ла змия, чьи изломанные контуры могли означать его гибель и расчленение, но вместе с тем напоминали ромб — древний символ плодоносящей Земли. Противо­положная фигура передавала очертания человека, чья согбенная поза соответствует обычному, скорченному положению покойников бронзового века. И, наконец, размещенная между ними третья фигура представляла собой разомкнутый круг — служивший, очевидно, объ­ектом противостояния подземного змия и героя-покой­ника (рис.18).