Чтение онлайн

У села Семеновка Белгород-Днестровского района Одесской области удалось обнаружить захоронение жре­ца из этого рода! Так что мы имеем редкую возможность рассмотреть одно из конкретных воплощений Матари­швана.

Пожилой мужчина в погребении 5 кургана № 8 у Семеновки захоронен был сидя, лицом на восток. Эта довольно редкая для III тысячелетия до нашей эры по­за подчеркивает его стремление ввысь. Сидел он на на­стиле из прутьев; в центре образованного ими прямо­угольника был окрашенный мелом круг, в него-то и уса­дили покойника. Значение расположенного под ним сим­вола хорошо изучено — это знак солнечного неба (дня, Дьяуса, дэва) над пространством земли.

Помимо очертаний и раскраски настила, важен так­же материал, из которого его изготовили. Образующие знак Земли прутья известны в культах ариев под назва­нием брасман (отсюда брахман — "молящий", предста­витель высшей жреческой касты). С помощью таких вот прутьев разжигался священный огонь, их раскидывали при гадании, постигая небесные предначертания и пыта­ясь повлиять на них. В общем же брасман символизиро­вал приобщение к небу, и настил под покойником озна­чал вознесение его на небеса из подземного мира... Еще один "космический странник"!

Кроме ритуальных прутьев, в могиле был и другой знак Агни, непосредственно связанный с образом Мата­ришвана — решеткообразное перекрытие из жердей, над которым было устроено второе перекрытие. Техническую нагрузку, поддерживание земляной насыпи над могилой, несла только верхняя конструкция. Нижняя же образо­вала над погребенным подобие чердака, известного в ритуалах как "небо и сосуд Матаришвана". Такая сим­волика подчеркивалась своеобразной конструкцией ниж­него перекрытия: оно представляло собой не что иное, как многократно повторенный жердями крест — символ огня, добываемого посредством трения палок.

Символика огня на перекрытии, а также брасмана — настила под покойником имела продолжение: на "небе Матаришвана", ритуальной циновке, уложенной над се­верным краем могилы. Циновку пригвоздили к земле пятью колышками, ряд которых был ориентирован с за­пада на восток, в направлении лица погребенного. Из этого ряда выступали два углубления, расположен­ные по оси юго-восток — северо-запад. Первое, связан­ное с направлением восхода зимнего Солнца, было прон­зено шестым колышком и представляло собой подобие воронки. Второе, связанное с закатом летнего Солнца, имело форму полусферической чаши. Очевидна подзем­ная и небесная символика углублений, связь их с годо­вым циклом. Колышки символизировали, по всей вероят­ности, месяцы неблагоприятного полугодия между осен­ним и весенним равноденствиями...

Символика ритуальной циновки, расположенной к тому же на "небе", раскрывает цель устремленности "космического странника" — погребенного в курга­не № 8 у Семенова. Он призван содействовать годово­му циклу и особенно преодолению его неблагоприятного полугодия. В этом Матаришван опять-таки сходен с Индрой.

Культ Индры тоже имел своих жрецов, связанных и с брасманом, и с Агни. Это был род Ангирасов, которо­му приписывается создание IX цикла "Ригведы". Оба рода — Бхригу, почитатели Матаришвана, и Ангирасы, тесно связанные с Индрой, упомянуты в "Похоронном гимне" "Ригведы". Это ее единственный гимн, посвя­щенный Яме, владыке загробного царства.

Яма первым нашел наш путь.

Это пастбище назад не отобрать.

Где некогда прошли наши отцы,

Там живые (найдут) свой путь...

Ангирасы — наши отцы... Бхригу, достойные сомы,

Да будем мы в милости у них, достойных жертвы,

И в добром их расположении!

Индра освободил огонь, расколов скалу Валу, Мата­ришван унес огонь из-за деревянных заслонов потусто­роннего мира Наррити. В этом ряду должен был воз­никнуть и третий, активный огонь, который сам перено­сит покойников... И действительно: в мифологии "Ригведы" существует образ Джатавсдаса.

Джатаведас — "знаток всех родов" — один из эпи­тетов Агни. Наречение этим именем означало, что возно­симые "Огнем" с земли на небо частицы покойника по­падают затем самыми разными путями (со светом, воз­духом, дождем) в тела живущих людей и, таким обра­зом, обретают новое существование, вливаются в новый цикл нескончаемого бытия. Это было вполне материали­стическое (вернее, предматериалистическое) решение проблемы "воскресения", которое, в общем-то, устраи­вает даже современных философов-атеистов.

С солнцем пусть сольется глаз, с ветром — душа!

Слейся с небом и землей, как положено!

Или слейся с водой, если тебе там любо,

Костями укоренись в растениях...

Отошли снова к отцам, о Агни, (того),

Кто пожертвован тебе (и) странствует по своему усмотрению.

Родясь в жизнь, пусть он отыщет потомство,

Пусть соединится с телом, о Джатаведас!

Но наряду с таким вот вещественным планом суще­ствовал и духовный, в который мы пока что углублять­ся не будем. Отметим лишь, что он присутствует даже в приведенном отрывке: "если там тебе любо", "стран­ствует по своему усмотрению" и др.

Вместе с покойником сжигался козел — символ Пу­шана, выводящего из потустороннего мира. Самого же покойника перед сожжением покрывали кусками туши жертвенной коровы. Считалось, что она предохраняет сжигаемого от разрушающей силы Агни. Вместе с тем, это была искупительная жертва небесным богам. И не только, наверное, в качестве пищи, но и как Притхиви — "Земля", которая в виде коровы выступала супру­гой быкоподобного Дьяуса — "Неба". Допустимо и дру­гое объяснение жертвоприношения именно коровы: она могла олицетворять Вашу — супругу быкоподобного Парджаньи, сына Притхиви и Дьяуса. Союз Парджаньи и Ваши означал соединение тучи с грозой. Если учесть еще то, что Парджанья был связан с весенним Тельцом, то их союз должен был порождать необходимые полям и пастбищам дожди. С целью призывания весенних дож­дей на посевы и могли периодически совершаться трупо­сожжения, покрытые кусками жертвенной коровы.

В пользу такого предположения могут свидетельство­вать два факта. Во-первых, у ариев, судя по гимнам, обряд кремации сосуществовал с ингумацией (обычны­ми захоронениями); в курганах последние значительно преобладают. Во-вторых, обычай жертвоприношения бы­ка и коровы воплотился в мифический образ Брихаспа­ти, а затем Брахмы — "отца молитвы" и "молитвы". Ясно, что в молитве что-то испрашивали.

Брихаспати и Индра! Усильте нас!

Да будет с нами это ваше благоволение!

Поддержите (наши) молитвы, пробудите щедрость!

Истощите враждебные замыслы чужого (и) завистников!

Одним из выразительнейших памятников, где уда­лось проследить формирование присущего ариям обряда кремации, является курган № 2 у села Большая Бело­зерка Васильевского района Запорожской области. Мы уже упоминали об этом памятнике, но теперь рассмот­рим подробнее.

Это один из редчайших курганов, который на протя­жении второй половины III — первой половины II ты­сячелетий до нашей эры непрерывно использовали не только для захоронений, но и в сугубо культовых целях. При этом его обрядовая традиция не прерывалась и свя­занные с ним мифологические образы развивались. В качестве примера столь длительной и прочной тради­ции можно указать пока лишь один курган — Высокую Могилу.