Чтение онлайн

— Ты знаешь, с ним хочет полетать каждая из девчонок на планете.

— И ты? — стрельнула в нее глазами.

Но та только фыркнула, дернула плечом.

— Фу, нет. он для меня слишком… Слишком жесткий.

Высокий парень вздохнул где-то вверху.

— Опять она про еду…

К нам подошла приятная девушка в белом халате, больше похожая на медсестру. Она провела рукой над столом, и тут вдруг перед нами появилось большое изображение, которое можно было потрогать руками. Многомерное, крупное изображение больших женских яичников.

Я в шоке перевела взгляд сначала на женщину, которая улыбалась, безлико и просто, на изображение.

— Это робот, — пояснил сверху парень. — Можешь задавать вопросы, тогда она от тебя не отстанет. Но лучше молчать – быстрее закончим. Я сильно проголодался.

Робот вообще ничем не отличалась от живых существ. Одно только выдавало ее сущность – женщина моргала не так часто, как люди, выглядела расслабленной, почти не выражала эмоций и постоянно улыбалась. Мне пришло в голову, что те врачи, что ставили специальные ампулы по прилету на эту планету, выглядели точно также. Надо же, как интересно здесь все устроено…

— В норме за один менструальный цикл созревает от 1 до 3 доминантных фолликулов, содержащих одну яйцеклетку,— бодро начала рассказывать робот. Моя соседка – каннибал оскалилась.

Я вспомнила, что говорил Импел по прилету на ее планету. Точно, корабль забирал яйцеклетки, пока мы с Дэном бегали по джунглям.

— В одном менструальном цикле женщина репродуктивного возраста теряет сотни яйцеклеток. В начале цикла гипофиз увеличивает синтез фолликулостимулирующего гормона. ФСГ запускает в яичниках рост 10–15 фолликулов. Затем один фолликул опережает остальные в росте и развитии, становится доминантным и идёт в овуляцию. Из него выходит зрелая, готовая к оплодотворению яйцеклетка. Другие фолликулы, которые пошли в рост, но не стали доминантными, погибают (происходит их атрезия). Кроме того, в одном цикле организм теряет не только те фолликулы, которые пошли в рост под влиянием ФСГ. В яичниках постоянно и в большом количестве подвергаются атрезии более ранние фолликулы.

— Дикс, а как это происходит? — девчонка крутилась вокруг явно скучая. Изнывая от безделья она, кажется, даже согласна была поговорить на любую тему.

Сразу поняв, о чем я спрашиваю, девчонка закатила глаза.

— О, не думай. Все происходит добровольно.

Я глянула на нее – интересно, а перед попаданием в академию она тоже сдавала яйцеклетки?

— Сейчас это считается даже почетным, — она пожала плечами, почесала нос. — Но, когда я была маленькой, все было совсем по-другому.

Глаза ее потемнели.

— Они забирали то, что им нужно, силой.

— Оу.

— Моя мать была в числе тех, кто организовал сопротивление. Ее убили последней.

— Дикс…

— Да, это уже давно было, — она махнула рукой, а сама отвернулась, будто ее заинтересовало то, что происходило на соседнем столе, где демонстрировалось, как именно хранятся яйцеклетки, как они пакуются в колбы и как устанавливаются в земле для того, чтобы в течение короткого времени Импелы могли вобрать в себя донорский материал.

— Мне так жаль…

— Да это уже и неважно, — отмахнулась она.

— А как… на это соглашаются?

Я передернулась. Казалось, что это слишком негуманно, слишком неверно, слишком…

— Наша планета слишком свободолюбива, — блеснула она белыми острыми зубками. — И у нас часто вспыхивают конфликты. Но имперцы теперь не несут смертельной угрозы. Достигнуто перемирие. Мы же, можно сказать, сейчас все родственники…

Высокий парень, что стоял рядом со скучающим выражением лица, хмыкнул.

— Тут все так или иначе родственники… А в семье принято поддерживать друг друга. У тебя, Земля, есть семья?

Я торопливо кивнула.

— Мама.

— Ну вот видишь. Ты должна это понять.

— Тебе просто непривычно, все кажется новым, — шмыгнув носом, вдруг сказала Дикс, будто делясь своим сокровенным. — Я, когда оказалась тут, вообще чуть робота не покалечила.

— Хотела устроить на нее охоту, — поделился парень.

— Это было глупо, — рассмеялась Дикс. — Но зато я знаю, что робот, даже сломанный, не причинит вред. Правда, мне пришлось провести десять дежурств на дроне.

— И все же, все это кажется мне совсем не верным, имперцы забирают с ваших планет силой то, что им не принадлежит…

Дикс сжала губы сильнее и выпучила глаза. это заставило меня замолчать, не продолжая свою мысль.

— Ты с парковой планеты, вы все там немного сумасшедшие… Не знаете, что такое настоящая опасность. В вашей истории нет примеров, когда планета сгорает дотла. Или настолько черна после военных действий, что ее проще бросить и заселиться на новой, чем обезопасить для жизни, убрать весь космический сор, мины и обломки бластеров.

— Да… у нас, кажется, такого нет…

— Ты просто никогда не видела колонистов…

— Ну, технически… они гнались за нами, стреляя в спину…

— Пф, — Дикс рассмеялась. — Еще что придумаешь…

Мне хотелось рассказать, как все было на самом деле, поделиться, что мне было страшно и больно, и обидно, когда мы с Дэном бежали с планеты, на которой нас нашли враги и догоняли в космосе, отстреливая, как охотники дичь на охоте. Но я не стала ничего этого делать.

Вообще сейчас лучше не вспоминать про Дэна. Я же ему обещала, что он обо мне не услышит, нигде не увидит. Лучше буду помалкивать, а вдруг тут другие нормы этики и разговоры о нем кто-то поймет не верно, перевернет мои слова, и я снова буду в глупом положении.

— Есть вопросы?

Робот, поняв, что ее не слушают, а просто-напросто болтают, уже даже не снижая голос до шепота, обратилась ко мне, практически впилась своими безмятежными голубыми глазами в мои.

Я сухо сглотнула.

— Э… нет…

Она прищурилась, кажется, желая сказать что-то не подходящее мне, например то, что собирается поставить самую низкую оценку за поведение, если, конечно, здесь такие выставляются.

— Да! Да! — вдруг вспомнилось мне. — Сбор клеток мозга.

Высокий парень, имя которого я все так и не успевала узнать, застонал наверху, в своей стратосфере. Кажется, он понял, что лекция растянется, и ему не удастся пообедать скорее, как он на это рассчитывал.

— Планета Корь, — растянула губы в улыбке робот. Теперь-то мне было видно, что она отличалась от живого человека. Эмоции были не настоящими, они сильно запаздывали. Но это было видно только тогда, когда находишься рядом, смотришь пристально и уже знаешь, что именно взгляд должен искать. Тем не менее добротность исполнения робота, конечно, впечатляла.