Чтение онлайн

— Не ждал, отродье пустоты? — вынырнул напротив Диск.

Я усмехнулся.

Кадет делал ровно то, что мне было нужно. Он встал в ту позицию, что я ему оставил, не зная и даже не понимая, что выполняет задуманные мной маневры, двигаясь, как мышь в мышеловке по оставленным умной рукой человека маячкам. Жертве никогда не стать хищником. а тот, кто ведется и делает то, что ему оставил более умный противник, никогда не станет хищником, - закон Империи.

— У тебя еще есть время передумать, — сказал, смеясь, по связи Дискатилусу. Я знал, что у него кровь бурлит от нашей гонки в пустоте. Что он заряжен также, как и я, что адреналин в нем кипит лавой, что выливается дымом из носа, что щекочет кожу, пощипывает позвоночник, заставляет встать дыбом волосы на загривке.

Атавистичное, языческое чувство соперничества колотит его изнутри, и он жаждет реванша за свое недавнее поражение. Ему хочется утереть нос, отомстив за мои колкие слова.

— Хахаха, — я рассмеялся в пространство. Дискатил, Дискатил…

Импелы были наготове. Они ждали знака. Сигнала. Слова. Действия.

Довольно было только моргнуть.

— Дэн, Дэн, — голос Ани прозвучал в моей голове.

Ну нет, я что, совсем с ума сошел? Уже и глюки пробрались в разум? Уже и слуховые галлюцинации начинают доставать? Не хватало внутреннего искушения? Психика расстроилась и перешла на внешнее?

Я дернулся, как если бы в меня пульнули пару бластеров.

Голос Ани точно был слышен.

— Дэн, прошу, не нужно, прошу!

Нервно оглянулся через плечо, ожидая чего угодно, но только не этого.

Дверь бокса отъехала в сторону и на пол вывалилась почти зеленая от тряски Аня.

— Дэн, миленький, не нужно этого делать, я тебя очень прошу, не надо драться с ним, давай улетим, давай, а?

Она встала на колени и облокотилась на руки, не в силах встать – мои прыжки в пространстве здорово запутали ее вестибулярный аппарат, без подготовки и в невесомости не каждому взрослому можно выдержать такую нагрузку.

Но она упрямо пыталась сдвинуться вперед и только повторяла:

— Дэн, пожалуйста, не надо. Не надо, не надо…

— Гррос, — выругался, выбираясь из кресла.

Подхватил ее на руки, прижимая к себе. И в этот момент почувствовал это – будто тектонические плиты поползли огромными трещинами в сердце, выпуская горячую кровь наружу. Аня смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц, и этот взгляд буквально переворачивал мое сознание, мое естество сверху вниз, вверх дном, с ног на голову.

— Ты зачем сюда пробралась? — голос буквально кипел гневом. Придушить бы дурочку, но как доставить ей боль?

— Ты не должен, — она подняла руку, с трудом положила мне ее на плечо. Прижалась щекой к груди, счастливо прислушалась к звуку, что раздавался прямо возле ее уха. — Ты не должен этого делать. Тебя исключат. Тебе нельзя.

— Сам знаю, что мне можно, а что – нельзя, — выдохнул.

— Эй, Лонет, — неугомонный Дикс, про которого я почти забыл, вклинился в эфир. — Ты там уснул, что ли? Или решил «полетать» на прощание с землянкой? Думаешь, перед смертью тебе что-то обломится?

— Гррос.

Я подхватил Аню удобнее.

Раскрыл парашют кресла и бережно усадил внутрь ее. Маленькая, хрупкая, но такая сильная и умная, она буквально вцепилась в мои руки своими тонкими непрочными пальчиками.

— Сиди смирно.

Она умоляюще глядела на меня.

Я не удержался и поцеловал ее в лоб – знак высшего доверия. Но она только покачала головой.

— Сиди смирно и молчи, — предупредил ее, закрывая кресло, чтобы она не выпала в случае маневра Импела. — Хоть раз сделай, что я прошу тебя.

Я поспешил в кресло, вытянул рычаг управления на себя.

В крови снова взорвались фейерверки предвкушения гонки.

— Эй, Дикс. Обещаю нацарапать твое прозвище – Второй – на твоем боксе для вторых пилотов.

— Пустота тебя разбей, Лонет!!!

— Хахахаха!

Курс Импелу строить не нужно.

Мы ведем вручную.

Кажется, если приглядишься, увидишь напряженное, побелевшее лицо Дискатилуса.

Но это неправда. Я вижу только серую тень корабля и фиолетовый отблеск – защитное поле.

Мы стоим друг напротив друга среди серебряных звезд, которые смотрят на нас.

Смотрят и считают: один, два. Два, один.

А скоро, по нашей игре, останется один.

Трусам не место ни в империи, ни в академии, а потому мы не можем свернуть вниз, обратно. Смешная Аня – окажись она на моем месте, первая бы бежала вперед и жала на кнопку ускорения, хорошо помню, как она подначивала Диска, когда мы собирали с ней ледяную млечку. И сейчас глядит широко раскрытыми глазами, в которых зрачок занимает радужку, вперед, будто тоже видит сквозь пелену космической пыли лицо Дискатилуса, и пытается прочесть по его глазам: свернет-не свернет?

Не свернет.

И я не сверну.

Не я.

Хочется застонать, прикрикнуть на Аньку, что забралась на корабль, и теперь раскачивает мои внутренние весы в разные стороны, заставляя принять тот факт, что я несу за нее ответственность, а значит, не могу подвергать ее жизнь опасности.

Но и тут держу себя в руках.

Только чувствую, как глаза лихорадочно расширяются. Во всем остальном – сталь и кремень. Уверенность и стойкость.

Подмигиваю Ане, когда понимаю, что она пристально глядит на меня, запакованная в кокон кресла.

Она ничего не говорит: понимает, что слова сейчас не нужны, не нужно действовать на нервы. И такое понимание от второго пилота снова заставляет сердце теплеть, разгораться огнем, поглощая сухую труху – то, что прежде жило и занимало место в моей душе, выжигая место новому.

Вывожу рычаг на себя.

Импел начинает вибрировать.

— Дикс, — говорю ему по связи. Ухмыляюсь. — Ты же понимаешь, что это тебе за землянку?

— Пустота тебя раздери, Лонет, — немедля отвечает он. Фиолетовый отблеск защитного поля становится темнее – его Импел также на ручном управлении, мы готовы схлестнуться.

Три, два, один – дают команды звезды, которые тоже считают нас, когда мы этого не видим.

Импел срывается с места.

Сейчас нет причин для прыжка во времени, в складки в пространстве.

Мы просто летим друг на друга.

Летим так быстро, что в случае столкновения войдем друг в друга, а не оттолкнемся. Защитное поле станет одним на двоих, погребая под собой всех участников.

Мы знаем это с Диксатилом, потому что миллион раз проходили это на курсах. И никогда не видели вживую.