Чтение онлайн

— Не подведи нас, пожалуйста, не подведи.

Прошептала, а сама посмотрела в иллюминатор на огромную парковку, на которой стояло больше тысячи Импелов – учебных кораблей, которые таили в себе огромную силу. А за ними высились гигантские космические корабли, соединенные друг с другом мостиками – академия с ее общежитиями и лабораториями, кабинетами и местами для отдыха, лечебными боксами. Волшебное, притягательное место, куда стремились попасть все молодые люди из разных уголков космоса.

Я пробыла тут не очень долго, но уже успела ощутить на себе, что должен делать курсант, каким он должен быть смелым, стойким, уверенным. Да, я ощущала свое заячье сердце, но все равно шла вперед, если это было нужно, и потому могла с уверенностью сказать, что курсантом я стала настоящим.

Девчонка с Земли – и настоящий курсант!

Назначенное время неумолимо приближалось. Небо окрасилось в сиреневый, фиолетовые оттенки. Все, даже роботы покинули парковку. И на арене остались только Импелы.

Глядя в иллюминатор, я чувствовала, как волнение заставляет скакать пульс, как сердце начинает биться учащенно, грохотать в ушах.

Но на земле никого не было. Неужели я все перепутала? Может быть, Дикс обманула меня? Может, Десять сам не в курсе, как проходят такие драки среди мальчишек? Он производит впечатление слишком флегматичного человека, который точно не играет в такие игры.

И только я начала сдаваться внутри себя, как заметила их. две небольшие фигурки в черных комбинезонах стремительно вышли из разных дверей академии. Один направился в сторону, а другой целенаправленно шел вперед, прямо ко мне.

Значит, Десять не обманул. И это действительно корабль Арано Урса.

Я заметалась по кораблю, словно напрочь забыла свой план, забыла, для чего я здесь и как мне нужно действовать. Ударила сама себя по щеке, чтобы очнуться, унять подпрыгнувшее давление и прийти в чувство. Уловка удалась.

Я провела рукой на стене, за которой прятался душ с заживляющей жидкостью, практически упала вовнутрь, и как можно скорее закрыла за собой проход.

И вовремя.

Только я прижалась к стене, ощущая только бешено колотящееся сердце, которое заставляло дрожать кончики пальцев на руках и ногах, послышались шаги.

Дэн!

Он взошел по трапу на борт, загерметизировал корабль.

Сел в кресло и хрипловато отдал команду Импелу:

— Взлетаем. Разрешение о взлете в ректорат не отправлять.

Импел булькнул и я ощутила дрожь, которая шла теперь от стены. Корабль завибрировал и поднялся в воздух.

Звезды мерцали повсюду. Блестящая пыль ядра галактики, мутные одеяния туманностей, узоры созвездий складывались в прекрасную картину, что заставляла смотреть внутрь себя и видеть правду снаружи без розовых очков.

Импел поднимался вверх плавно, четко следуя заданному курсу – туда, где ректорат не сможет среагировать и прислать корабли солдат для остановки дуэли.

Я видел, как Импел-3, корабль Дискатилуса следует сзади и не мог сдержать усмешки. Сейчас он идет за мной, и так было всегда – с нулевого курса. Надо было давно показать ему его место, но всегда было не до этого.

Однако сейчас Дискатил перешел все границы. Покуситься на девчонку! Что она ему сделала, нежный цветочек среди репейников? Оскорблял, набросился, предлагал всякое. От похабщины, что обещали ей его глаза, внутри все передернуло.

— Я просто заступился за девчонку, — сказал тогда сам себе.

Но уже знал, что соврал. Соврал так, как не врал себе уже много, много времени. Я хотел, я должен был набить лицо тому, кто просто косо взглянет в ее сторону, кто откроет свой поганый рот для того, чтобы сказать некрасиво, зло, яростно.

И уже там, на экзамене, понимал, знал, чувствовал, что так и будет. Что она станет наваждением. Что будет мерещиться рядом. Что приведет к ссорам, дракам, что разбудит мои нервы, и вытащит скрываемые эмоции наружу. Что ей ничего не стоит забраться под кожу и остаться там, царапая изнутри, заставляя извиваться в поисках ее взгляда, волнуясь от изгиба губ, зависая на хрупких запястьях и вспоминая вкус нежной кожи на изящной шее.

А делать так мне не то, что нельзя, это смертельно опасно. Увлекаться человеком. Девчонкой. И откуда? С Земли. Настоящий провал. Настоящая яма, из которой не выбраться.

Я просто пропал из-за нее.

Полностью.

Безвозвратно.

И это было бы еще половина беды, еще можно было как-то спасти свою душу. Но я уже знал отравляющий вкус ее губ. Знал цену ее страсти. Помнил, как все во мне отзывается на ее волнительную дрожь.

И сомнений не оставалось ни на мгновение.

Пустота всех забери, я влюбился в нее как нулевик. Как неопытный мальчишка. Как потомок гросса – в ядро планеты.

Что она мне там сказала? Будет держаться от меня подальше? Ерунда.

Стоило только выйти из своей каюты, я уже мысленно прокладывал маршрут до нее, рвал свое сердце, видя издалека, ревновал, глядя, как она улыбается кому-то еще, кроме меня.

Кажется, именно этот экзамен я не сдал.

И не сдам.

— Эй, Лонет, — в пустоту эфира врезался противный голос Дискатилуса. — Еще не поздно позвать папочку. Поплакать ему в коленки.

Я сжал рычаг управления. С него можно запустить ракету сзади. Мгновение – и она достигнет цели, и Импел-3 разорвет к чертям, не оставив от него и крошки в темноте космоса.

— Эй, Дискати, — рыкнул ему в ответ вместо этого, прогоняя яркое видение оранжевых всполохов. — А как тебе всегда оставаться в тени, следуя вторым, третьим номером?

Он ничего не ответил, но я знал: стрела попала в цель.

Рассмеялся, не отказывая себе в удовольствии. Смех отразился от пустых стен Импела, осыпался стеклом, упал в пустое кресло второго пилота – туда, где, кажется, совсем недавно и так давно находилась Аня.

— Разомнемся, — сказал сам себе и увеличил скорость, оставив Дискатила одного в черной яме.

Он погнал следом. Сделал пируэт сверху, хотел нырнуть в складку в пространстве, чтобы вынырнуть за несколько склянок впереди, но ничего не вышло – я перешел на ручное управление и изменил траекторию движения, оставив за собой фиолетовый след.

Гонка разжигала кровь. То, что было неподвластно внизу, наверху становилось обыденностью, реальностью. Как легко и как просто можно было заставить повиноваться безбрежный космос себе, я ощущал, как он улыбается мне, по-отечески поддерживая любое движение, любое начинание, любой поворот.