Чтение онлайн

Я не участвовал в таких гонках никогда, но это не отменяет того факта, что я точно знаю, как все это должно происходить. Знаю точно также, как и то, что у меня есть две руки и две ноги.

Мы летим друг на друга. Я держу рычаг.

Моя рука сухая и уверенная.

Взгляд точен и внимателен.

Все словно замедлилось, а ненужное отвалилось шелухой, оберткой для кислорода.

Импелы поглощают километры расстояния между друг другом.

Все происходит невероятно быстро, пульс начинает стучать, и я его слышу.

Не могу сдержать улыбки – адреналин долбит!

Звезды будут мной гордиться – я поступаю как имперец, как настоящий сын своего народа.

И вот теперь я вижу Диксатила. Расстояния между нами почти нет.

Он бледен, взволнован, глаза шире обычного. Могу сказать. что и пульс шкалит.

Но, в отличие от меня, он напряжен.

Чересчур напряжен.

Мы движемся друг на друга.

Лоб в лоб.

Знаю, что Аня закрыла глаза руками, чтобы не видеть – не может вынести напряжения.

А мне же, наоборот, все кажется закономерным, а потому точным, верным, рассчитанным.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

До столкновения осталось несколько миллисекунд.

Один!

Бах!

Ба-бах!

Импел-три проходит на две склянки справа.

Диксатилус не выдержал напряжения, свернул с пути, дернул рычаг так, чтобы не столкнуться лбами.

Я выиграл.

Я победил его. И себя. И звезды одобрительно улыбаются мне.

Потому что сейчас на небе есть только один человек, второй – проигравший, сходит с орбиты.

Импел Дикса делает круг и медленно снижается на парковку академии.

Он не выходит на связь – наверняка кусает локти, руки и не может простить себе слабости, секундной остановки дыхания и нерва, что оглушительно сейчас бьет его в виски.

Я же останавливаюсь, парю.

Даю себе передышку.

И тут слышу тихий звук. Как будто мышка скребется, как будто тихо тлеет проходник у пищеблока.

Это Аня.

Она скукожилась в кресле, обняв себя руками, периодически тихонько утирая редкие слезы, которые, явно против воли, стекают по щеке.

— Ты что? Ты что?? — бросаюсь к ней.

Понятия не имею, что делать при женских слезах, теряюсь мгновенно.

Раздвигаю полы кресла, беру девушку на руки.

Она дрожит, но вытирает слезы, ничего не говорит.

Сердце бьется часто-часто, как радар, измеряющий частоту волны.

Она вдруг отирает слезы, улыбается мне, радостно, а глаза блестят.

— Дэн, — шмыгает носом. — Ты такой смелый, Дэн.

Я усмехаюсь, а от сердца отлегает – она поняла меня. Поняла, что для меня значила эта гонка.

— Я бы так не смогла. Это было круто.

Обнимаю еще крепче, будто через это действие говорю ей все, что сейчас кипит на душе: спасибо, что разделяешь мой космос со мной, спасибо, что поддерживаешь, ты – со мной. Звезды считают нас за одну единицу.

Она тянется ко мне.

И я не могу отказать

Сам хочу поцеловать ее до дрожи, до озноба.

Она чуть сдвигает меня, и я повинуюсь – ослабляю колени, падаю в свое кресло. Она усаживается поверх, оседлав бедра.

Нагибается ко мне, я же гляжу в ее раскрасневшееся лицо и меня переполняет все. Космос не снаружи, нет. Космос – внутри.

Ее глаза горят, сверкают.

Никогда не видел ничего красивее.

Аня поводит плечами, я глажу ее бедра, предплечья, мне нужно коснуться ее кожи, потому что иначе я сгорю один, а вместе мы будем пылать правильным огнем.

Девушка улыбается, и я понимаю, что все отдам за ее улыбку.

Она нагибается ко мне, касается своими нежными губами моих.

Я сразу усиливаю напор.

И вдруг…

Чувствую это.

Химический привкус на языке.

Он проникает в кровь резко, заставляет глаза цепенеть, а руки – опускать безвольно вдоль тела.

— Ч-чтоо…

Мне даже не нужен ответ, чтобы понять, что она сделала, что натворила.

Аня хлопает глазами, отирает рот, губы, чтобы снотворное не попало и на нее.

Обманула!

Пользуясь моим возбуждением, шоком, влечением, пропихнула между губ снотворное. Влила отраву своими собственными губами! Потому что иначе я бы не стал его пить, принимать.

Как только ума хватило!

— Дэн, ты прости, — торопливо говорит она, закладывая мои руки в кокон кресла. Застегивает его, как однажды сделал с ней. — Это я ради твоего блага.

Сознание ускользает, держусь за него, за картинку, за запах, за ярость, что трепещется в груди от обмана.

Вижу, как Аня поворачивается к панели управления Импелом.

Встает на капитанский мостик, чтобы не попасть в болтанку невесомости при парковке и я понимаю, что она собирается сделать!

Собирается самостоятельно посадить Импел!

Меня не просто выносит – раздирает от гнева и раздражения в клочки!

Думаю о том, что поступлю с ней, как поступают с детьми на ее планете: возьму ремень и качественно накажу ее прелестную задницу за самоуправство, за обман!

Рычу, но не могу ничего поделать

Снотворное рубит и вываливает меня из реальности.

Прямо в космос.

Где звезды посмеиваются надо мной.

Импел меня слушается, все как учил Десять. Я сажусь ровно на то место, где он и стоял, и уже знаю, что меня будет ждать хорошая взбучка. Потому что на кружке, где остановится трап, уже стоит делегация.

Это и люди, и роботы. Не нужно вглядываться в их лица, чтобы понять: они крайне недовольны выходкой кадета, который без разрешения взял космический корабль, подверг опасности свою и чужую жизнь, а значит, нарушил основную заповедь существования имперца.

Я жму на кнопку, когда швартую корабль, и, пока открывается дверь, не могу удержаться от того, чтобы напоследок не прикоснуться к Дэну. Мой план был немного другим – я хотела утянуть его в душевую с заживляющей жидкостью, усыпить его и оставить там, но поняла, что так далеко – целых два шага не смогу сделать.

Его напор, его чувственность, его опытные руки и губы, горящие глаза – все диктовало совсем другой исход событий, прямо на месте, не отходя от капитанского мостика. А потому я только придумала уложить его в кресло, чтобы он не упал и не разбил себе лоб или нос после мгновенного действия снотворного. Втащить его огромное, мощное тело на себе в отсек и спрятать там не было никакой возможности – сил у меня в сравнении с ним было как у божьей коровки.