Чтение онлайн

— Сдала. И меня не отчислили.

— Еще б. Перед Коробкой расстелилась? — ехидно говорит Оля, глаза ее блестят в тени.

— Да, поговорила с ней, — говорю как можно спокойнее.

— Меня сдала, да? — говорит она неприятным голосом.

— А этого и не нужно было делать. Они по камерам все увидели.

Оля молчит. Бросает взгляд за спину, где сидит ее знакомая. Та считывает ее поведение верно – встает и вальяжно подходит к ней. Теперь практически передо мной, на расстоянии пяти шагов стоят две высокие девчонки, настроенные недружелюбно и довольно зло.

— А меня Коробка отчислила, — Оля смотрит мне в глаза. — И знаешь, кто в этом виноват?

Она делает шаг вперед, и на ее босоножки попадает луч света. Внутренне жалею, что Таращенко – не вампир, и не сгорит от солнца.

— Кто? — подает голос подружка Оли.

— Вот эта дрянь и виновата, — она смеется, и ее нервный смех немного похож на то, как гиены говорят между собой. — Мне отец знаешь, как всыпал за отчисление?

— Пока, Оля, — я разворачиваюсь и иду вперед.

Моя цель была – сходить в магазин, и я иду к прозрачным дверям придомового магазинчика, который, судя по всему, тоже пуст – всех загнал домой полуденный зной.

Но не успеваю сделать и трех шагов.

Девчонки налетают сзади. Одна хватает за хвост, больно тянет волосы на себя. Перед глазами сыпятся искры – бросишь тонкую сухую бумажку, и она загорится. Дыхание перехватывает от неожиданного захвата.

Другая пинает босоножками по икрам ног. Так больно, что понимаю – синяков не избежать. Она размахивается для еще одного удара, но я переворачиваюсь, так, чтобы оказаться лицом к лицу с ними.

Опыта девчачьих драк у меня практически нет. В школе было пару раз такое, что кто-то отбирал пенал, и приходилось забирать его обратно, или еще что-то в таком роде. Но чтобы вот так – открыто и нагло, вдвоем на одну…

Я дергаюсь, но Оля, пользуясь поддержкой подруги, перехватывает меня и вдруг просовывает руку, беря в захват локтя мое горло.

Никогда не думала, что в ней таится столько силы. Да и никогда не думала, что придется бороться с одногруппницей…

Пихаю ее локтем.

Подруга Оли бьет кулаком в живот. Больно неимоверно, будто желудок разрывается на части. Удар не сильный, но он нежданный и попадает прямо в точку. Сгибаюсь пополам. Воздуха в груди нет – он застрял под рукой Оли.

Я хочу закричать, но ничего не выходит – только шиплю, только хриплю.

Отбиваюсь хаотично руками, ногами.

Перед глазами темно, сумрак накрывает с головой.

Яркие красные пятна мелькают то тут, то там, вспыхивая, как звезды.

И тут я ударяю случайно по руке саму себя – ровно по той ампуле, что мне вкололи на М12-85. Может быть, ее содержимое вдруг начинает действовать, тогда как на Земле прекратило генерировать кислород, а может быть, этот бугорок на коже вдруг напоминает о том, что я смогла сделать совсем недавно, через что прошла, но это все меняет в корне.

Зрение становится ясным. Никаких всполохов, никаких черных точек и мушек перед глазами.

Грудь наполняется воздухом, по крови бегут огоньки кислорода. Я выдыхаю, и мне почему-то кажется, что это не просто углекислый газ – из моего нутра выходит что-то осязаемое, почти видимое.

И думаю, что это – усталая злость, когда ты долго копил в себе эмоцию, она перегорает, и в какой-то момент выходит из тебя, освобождая наконец, давая пространство новому.

И теперь ясно вижу, что девчонки двигаются чуть медленнее, чем могу двигаться я. Буквально несколько секунд, но какая большая фора, пространство для действий! Оля только замахивается, а я уже понимаю, что траектория движения ее кулака может сказаться болью на моем плече.

И успеваю сдвинуться так, что плечо оказывается на пять сантиметров дальше.

Вторая девчонка, некрасиво исказив рот в ярости, поднимает ногу, но в это время я успеваю развернуть свое тело с присосавшейся пиявкой Олей так, что та пинает в ягодицу свою подругу.

Обе визжат.

Одна – от нежданной боли, вторая от раздираемой ярости ошибки.

Как только Оля перехватывает мои волосы в захвате, чтобы ухватить сильнее, я успеваю дернуться, и моя прическа не страдает – как вода сквозь пальцы мой хвост утекает от нее.

Подруга Оли замахивается двумя руками, бросается на меня, поняв, что добыча ускользает, и тогда я кидаюсь ей навстречу, увлекая за собой Олю, что до сих пор удерживает меня как клещами за горло.

И тогда кара попадает на них обеих.

Девчонки ударяются друг о друга, а их кулаки впечатываются в мясо подруги.

От боли, неожиданности маневра, они столбенеют, и тогда я просто выпрыгиваю из этого круговорота, смотря снова на них с уже безопасного расстояния – как минимум пяти шагов. Краем глаза успеваю уловить, что одна из продавщиц в магазине идет к выходу, привлеченная шумом, и хочет разобраться.

А потому я уже останусь не одна.

Дыхание неровное. Девчонки стоят напротив, тяжело дышат, одна – уперев руку в бок, другая оперевшись на свои колени.

— Не смейте ко мне подходить, — говорю громко. — Это последний раз, когда мы с вами общаемся.

— Ты, тварь… — Оля набирает воздух в рот, чтобы разразиться тирадой.

— Ты сама виновата в том, что произошло, — говорю отчетливо. — Я свою вину искупила.

— Да пошла…

— А ты могла бы извиниться перед мамой пацана. Представляю, как она испугалась.

— Тебя не спросила! — истерично орет она.

— Эй, что тут происходит? — кричит продавец из магазина, открывая стеклянную дверь и щурясь на солнце. Она видит перед собой трех взъерошенных девчонок и даже не подозревает о том, что это – две бывшие подружки, чьи дороги навсегда разошлись в разные стороны.

— Ничего, тетя! — нагло усмехается подружка Оли.

Оля выставляет вперед указательный палец.

— Ходи и оглядывайся, — говорит она. — Я все равно тебе еще надаю.

Я же отворачиваюсь. Пустые угрозы.

Я вижу лучше. Двигаюсь быстрее. Думаю наперед.

Кажется, я стала настоящей имперкой!

От этой мысли в сердце и душе распускаются цветы.

Отметить свободу мы решаем с девчонками в кафе. Идем всей группой. Завтра будет новый день, новые вызовы и новые реалии. Кому-то предстоит отрабатывать на кафедре свои долги, кому-то - путешествие на море. Кто-то вернется домой, а кто-то застрянет в городе в общежитии на все лето.