Чтение онлайн

Коробкова подняла высоко брови, видимо, удивляясь моему поступку.

— И к учительнице нашей, Тамаре Сергеевне, тоже сходила. Вернее, подкараулила ее сегодня у ворот школы – говорить по телефону она отказывалась категорически. Накричала на меня, обозвала даже. Оказывается, она и выговор получила из-за меня, и премии лишилась, — я опустила глаза, не в силах удержаться от стыда. Краска затопила все лицо.

Коробкова фыркнула.

— Мне так стыдно, вы даже себе не представляете, как, — это было абсолютной правдой. Если честно, я готова была разреветься от эмоций, которые сейчас накатили, после всех этих разговоров, телодвижений, действий. Сжав руку в кулак, я сказала сама себе быть сильной. И смелой. И идти до конца.

Декан молчала.

— Я хочу вам пообещать, что такого больше не повторится. Что я готова понести наказание. Что исправлю все, где накосячила.

Коробкова сложила руки на груди.

Повисла пауза. Молчание было таким плотным – хоть ножом режь.

Я подумала о том, что она сейчас скажет идти на все четыре стороны, и будет права. Даже усмехнулась от этой мысли.

Надо же, насколько я никчемной оказалась: и на Земле меня выкинули из универа. И из космической академии выбросили.

— Ну а если вы меня бросите, то ведь я по наклонной пойду, — стрельнула в Коробкову глазами, вынуждая прервать это тягостное молчание.

Мария Матвеевна хмыкнула, оценивая манипуляцию и шутку.

А потом встала, поправила кардиган на груди и прошла пару шагов к окну.

— Не буду тебя томить, Иванова, — наконец, сказала она. — Мы уже разобрались в этой ситуации. Если б ты не сбежала, уже знала бы все.

— К-как?

— Посмотрели по записям, в школе камеры стоят, не в курсе? По Оле Таращенко решения еще нет, но я настаиваю на отчислении. Это же нужно додуматься: класс запирать на замок? А если бы с детьми что-то случилось?

Я в шоке смотрела на нее. Тоже так думала, и сама бы так не поступила бы никогда.

— Ты тоже хороша: сбежала от проблем. Так их никогда не решить, они будут катиться как снежный ком, становясь все больше и больше. А после уже ничего не сможет помочь, ты это понимаешь?

Грустно выдохнула.

Понимаю, еще как понимаю.

— А сразу что не сказала про все?

— Я думала… не хотела… стукачить не хотела.

— Это уже не стукачество, Аня, — твердо проговорила она. — Это неразумность. Свобода кончается там, где начинается ответственность. А вы с Таращенко поступили как кукушки, хуже маленьких детей!

Склонила голову, признавая, что Коробкова права. Да что говорить – все это время я прокручивала в голове ситуацию, понимая, осознавая, что была не то, что дико не права, а повела себя как распоследняя дурочка.

— На самом деле вопрос о твоем отчислении стоял долго. И не говори мне про хорошие оценки! Учишься ты теоретически, может быть, и неплохо, но на практике… Дите дитем!

Ну что ж.

В любом случае, даже если получится так, что меня по-настоящему отчислят, это не проблема. Естественно, этот вариант стоял первым на повестке дня.

В любом случае, я сделала все, что нужно, чтобы остаться настоящим человеком: постаралась исправить все, что натворила.

— Но! — Коробкова подняла вверх палец. — Тут такое дело. Утром позвонили из министерства образования. Не то, что надавили, а порекомендовали дать тебе второй шанс.

Поморгав, я в шоке смотрела на Коробкову, которой, может быть, и не нравилось то, что она говорила, но в глубине души она была согласна с предполагаемым решением.

— Уж не знаю, что у тебя за связи там, но я сделаю так, как они просят.

— Мария Матвеевна, — жарко дыша, я даже вскочила на ноги. — Спасибо вам, спасибо! Мы не пожалеете.

— Уж хотелось бы, — хмыкнула она, усаживаясь обратно в офисное кресло, давая понять, что разговор пора завершать.

— Я честное слово говорю: не подведу.

— Второй раз извинения не приму!

— Но я вам клянусь: у меня никаких связей нет в минобре, вообще странное дело это…

Она сверкнула отблеском очков.

— Да я тоже подумала: откуда там про Иванову знают… — призналась, будто даже про себя. — В любом случае, это не из-за них. я тебе даю второй шанс. Поняла? Тебе. Маленький шаг не в ту сторону – и ноги твоей тут не будет!

Я закивала китайским болванчиком, скрывая улыбку, что тянула лицо.

— Может быть, я делаю ошибку, но воспитание вообще строится на ошибках, — проговорила она, глядя в сторону, в потолок, будто разговаривая даже не со мной.

— Не подведу! — горячо призналась.

— Еще бы. Сессию чтоб досдала на отлично!

— Есть!

— Отработка на кафедре неделю!

— Будет сделано!

— Чтоб ни одного долга! Ни одной жалобы!

— Ни! За! Что!

Коробкова махнула рукой, понимая, что разговор становится больше смешным, чем серьезным:

— Ой, все, иди уже, Иванова!

Как только я закрыла дверь деканата, выдохнула. Это был невероятно длинный и сложный день. Просто иссушающий, выматывающий душу и сердце. Кажется, что все нервы сгорели в печи.

На этой неделе мне нужно было досдать два зачета и сдать три экзамена. Пока все готовились, я прыгала по планетам, сворачивая время в трубочку. И потому сейчас нужно было сильно постараться, чтобы выполнить главное условие Коробковой: сдать все, и без долгов пройти на второй курс.

Да, академия в космосе мне не светит. Но получить образование я обязана, кто знает, как оно мне может пригодиться в дальнейшем?

— Гррос.

Пробуждение после снотворного ужасно – в голове гудит, а руки подрагивают. Чтобы кровь и сердце запульсировали в нужном ритме, выбираюсь из кресла и прыгаю на месте, стучу в грудную клетку кулаком. Несильные похлопывания запускают все процессы в организме.

И только через пару миллисекунд оглядываюсь.

В Импеле я один.

— Аня? Педагог? Есть паспорт?

Но спрашивать воздух не нужно – и так ясно, что ее тут нет. И, судя по тому, что корабль не взаимодействует со мной, значит, мы находимся на поверхности. Сознание напоминает, что последний раз я видел Аню на капитанском мостике, когда она уверенно решила рулить космокораблем, а подсознание подкидывает идеи, что находиться я должен сейчас там, куда попадают души умерших.

Нулевик не сможет прыгнуть через складки пространства, а это значит, что мы могли умереть в пути… Нажимаю на кнопку, и шлюз открывается, показывая привычное небо М12-85. Дома.