Чтение онлайн

— Да, это характерно для многих зрелых технологий. Когда найдено оптимальное решение, дальнейшие улучшения становятся минимальными.

Если бы она знала, откуда взялось это "оптимальное решение", подумал Алекс, но лишь кивнул в ответ.

Покидая кабинет доцента Велл, он понимал, что его исследования только начинались. Архивы КТИ дали ему ценную информацию, но многие вопросы остались без ответов. Где сейчас находятся звездные кузни? Кто контролирует "Звездные Пути Галактики"? И главное — знают ли они сами о истинном происхождении своих технологий?

***

Доцент Велл задумчиво смотрела на закрытую дверь и сказала про себя

— Молодец, мальчик. Знает о чем не стоит говорить.

Затем ее взгляд вернулся на датапад, где были видны его поисковые запросы.

Там стояло уведомление о подтверждении операции.

"Удалить историю запросов пользователя Алекс Коррен?"

Она нажала кнопку подтверждения.

Глава 28 Нейроинтерфейс

Второй курс начался в атмосфере нарастающего военного напряжения. Война клонов охватила уже десятки систем, и ее влияние ощущалось даже в стенах КТИ. Многие преподаватели были мобилизованы как консультанты военных проектов, часть лабораторий переориентирована на оборонные исследования.

Университетские коридоры, некогда наполненные беззаботным гулом студенческих голосов, теперь звучали приглушенно. Повсюду висели голографические экраны с военными сводками, а между занятиями студенты собирались у них, обсуждая последние новости с фронтов. Многие старшекурсники уже получили повестки или записались добровольцами в технические подразделения армии Республики. Алекс часто слышал, как его сокурсники по космической инженерии обсуждали возможность досрочного призыва — военные корабли требовали постоянного ремонта и модернизации, а опытных инженеров катастрофически не хватало. Атмосфера была напряженной, словно весь институт находился в состоянии ожидания чего-то неизбежного.

Алекс с облегчением обнаружил, что доцент Велл осталась в институте и продолжала свои исследования, правда, теперь они официально назывались "изучением исторических аспектов технологической безопасности". Его основные занятия по проектированию корабельных систем тоже продолжались, хотя теперь большая часть практических заданий была связана с военными кораблями — студенты изучали схемы истребителей, крейсеров и транспортников армии Республики. Именно тогда он принял решение, которое изменило всю его дальнейшую судьбу.

После долгих размышлений о том, как лучше применить знания, полученные летом в архивах, Алекс решил записаться на дополнительную специализацию. Он понимал, что археотехнология может дополнить его основное образование в области космической инженерии — понимание принципов работы древних технологий могло помочь в разработке более совершенных корабельных систем. Его интересовала область археотехнологии — дисциплины, что изучает забытые технологии древних цивилизаций, восстанавливая их принципы работы по уцелевшим артефактам и записям и сравнивая развитие технологий у разных цивилизаций. Она расшифровывает "мертвые" языки машинных кодов и энергетических систем, как лингвисты – древние тексты.

Процедура записи на дополнительную специализацию оказалась довольно сложной. Алексу пришлось подавать отдельное заявление в деканат, проходить собеседование с руководителем программы и, самое главное, доказывать свою финансовую способность оплатить дополнительные курсы.

— Специализация по археотехнологии требует серьезной подготовки, — объяснил ему декан факультета техноистории, профессор Корран. — Это не просто дополнительные лекции. Вам придется работать в лабораториях с дорогостоящим оборудованием, участвовать в исследовательских проектах. И учтите, что это будет в дополнение к вашей основной программе по космической инженерии — нагрузка удвоится.

— Я понимаю, профессор. Я готов к дополнительной нагрузке.

— Хорошо. Но есть финансовый вопрос. Дополнительная специализация стоит двенадцать тысяч кредитов за семестр.

Алекс быстро подсчитал в уме. Сумма была значительной, но не критичной. Благодаря своей студенческой скидке за отличную учебу стоимость снижалась до восьмисот сорока кредитов, а накопления, сделанные за время работы у дяди, позволяли покрыть эти расходы без серьезного ущерба для бюджета.

— У меня есть необходимые средства, — сказал он уверенно.

— Отлично. Тогда добро пожаловать в программу специализации по археотехнологии.

Первые недели второго курса Алекс разрывался между основными занятиями и дополнительной специализацией. Утром он изучал принципы работы гипердвигателей и корабельных энергетических систем, решал задачи по расчету траекторий и нагрузок на корпус во время прыжков в гиперпространство. После обеда переключался на археотехнологию, которая началась почему-то с истории нейроинтерфейсов. Алекс изучал принципы работы человеческого мозга и мозга других видов, особенности нейронной активности, методы регистрации и интерпретации мозговых сигналов. На поверхностном уровне, нужно для понимания принципа работы нейроинтерфейсов. Но уже на этом этапе он видел много странностей, например схожее строение мозга у разных видов, хотя отличия тоже были значительные. Лекции вела доцент Велл, которая, как оказалось, была одним из ведущих специалистов КТИ в области нейроинтерфейсов и археотехнологии. Именно благодаря своей второй специализации она преподавала им историю технологий.

— Нейроинтерфейс — это мост между биологическим и искусственным интеллектом, — объясняла она студентам. — Мы учимся переводить мысли в команды для машин и, наоборот, передавать информацию от машин напрямую в мозг.

После месяца теоретической подготовки началась практическая работа. Именно тогда доцент Велл рассказала о новом проекте, который мог заинтересовать наиболее способных студентов.

— Военное командование выделило грант на исследование возможностей использования нейроинтерфейсов для управления космическими кораблями, — объявила она на одной из лекций. — Представьте себе — пилот, напрямую связанный с системами корабля через нейронную связь. Скорость реакции увеличилась бы в разы, а точность управления достигла бы невиданных высот.

Глаза Алекса загорелись от интереса. Это было именно то, что могло объединить его две специализации — космическую инженерию и археотехнологию.

— Это возможно с современными технологиями?

— Существует целое непроработанное поле для исследований, — ответила доцент. — Современные нейроинтерфейсы теоретически позволяют передавать сложные команды и даже концепции, но для полноценного управления кораблем нужны гораздо более глубокие настройки системы.

Доцент встала и подошла к окну, за которым виднелись военные транспорты, садящиеся на посадочные площадки института.

— Военные считают, что понимание принципов работы нейроинтерфейсов поможет нам создать принципиально новые системы управления, — объяснила она Алексу. — Проблема в том, что современные интерфейсы — это многослойная система программного обеспечения, накопленная за столетия.

— Это военный грант? — уточнил Алекс.

— Именно. Мы работаем над этим проектом уже несколько месяцев. У нас собралась целая команда — студенты, аспиранты, несколько ученых из других институтов. Студенты работают как мои помощники, но участвуют в настоящих исследованиях на переднем крае науки.