Чтение онлайн

– Правда, Блюм, давай! – поддержал Секача подошедший Джош. – Ты же сможешь, я верю!

– Ладно, посторонись, – деловито сказал робот и откатился подальше за арбу. Дикари, обступившие их тесным кругом, но на почтительном расстоянии, последовали его примеру.

– Черти что творится, – бормотал робот, мигая панелями, – меня, робота первой категории заставлять делать такое…

Внезапно двигатель чихнул, потом еще и еще раз.

– Давай, Блюм, давай! – радостно закричал Джош.

И тут из двигателя вырвался длинный сноп пламени. Двигатель заревел, и арба медленно покатилась назад.

– Стоп! Стоп! Хорош! – что есть силы закричал Секач, и замахал передними копытцами.

Робот заметил подаваемые ему знаки, мигнул панелями, двигатель тут же смолк.

– Получилось, – констатировал Джош, разглядывая дымящиеся после струи огня джунгли, – вечером изложим план командору. Я лично нахожу его довольно перспективным. А вы что стоите? – повернулся он к дикарям, – давайте тушите этот чертов лес!

Но изложить план и показать чертеж с моделью Секач не успел. Потому что вечером пришлось искать капитана Алана. Прибежали мальчишки звать Секача на ужин и сообщили, что «белый» капитан ушел с утра куда-то в сторону реки, и до ужина не вернулся. Вот ведь человек, одни проблемы от него. А ведь раньше Секач на него чуть ли не молился. Еще бы! Лучший пилот вселенной! Может, пилот из него и хороший, но здесь, в джунглях ни к чему он не годен. Да и лодырь, каких поискать. Вот теперь и придется этого лодыря искать на ночь глядя.

Алан Зитцдорф, пилот первого класса.

Алан Зитцдорф перевернулся с левого бока на спину, глянул в потолок хижины – на плотно уложенные пожелтевшие листья фукусовой пальмы и жужжащий под ними рой насекомых – местных мух, облепивших сморщенный плод пука. Он, наверное, уже наизусть выучил рисунок прожилочек на этих листьях и пересчитал пятна от убитых кровососов, благо в это время года они не такие кровожадные, хотя спать приходилось все-таки одетым, в комбинезоне. Пилот почесал отросшую щетину – скрипит. И борода какая-то неправильная растет – клочьями. Потер бок, вздохнул. Побаливает – отлежал. Да уж, его нынешнее ложе – деревянные нары, покрытые камышовой циновкой и чьей-то шкурой, вряд ли можно было назвать удобным. Ничуть не напоминает шикарный водяной матрас, что у него в спальне в Доме Навигаторов на Луне-3, и уж совсем не похоже на гравитационный диван, что остался у него дома в курортной зоне Пингвиньих островов на Земле. Господи, его дом! Неужели где-то во вселенной на самом деле существует голубая планета Земля, где посреди Великого океана есть небольшой коралловый атолл, а на нем, в тени пальм красивая белая вилла – его дом?! За месяц, проведенный среди этих дикарей в этих джунглях, лучший пилот межгалсоюза капитан Алан Зитцдорф стал забывать, что у него на самом деле есть дом с вышколенной прислугой, есть шикарный позолоченный «АэроЛинкольн», есть деньги, очень хорошие деньги – на счетах в разных банках. Что толку тут с этих счетов?

Алан вытащил из нагрудного кармана золотистую карточку, повертел ее перед глазами. Там, в далеком цивилизованном мире вот на этот пластиковый прямоугольничек с изображением млечного пути запросто можно купить целый космический корабль. Или остров, подобный этому, а то и побольше – на какой-либо планете в зоне дальнего космоса. А здесь? На что он годен здесь? Ну разве что пригодится в виде украшения – на шее носить, местных красоток очаровывать. Но их особо и очаровывать не надо, просто проходу ему не дают, прелести свои демонстрируя. Что за дикая мода обходиться без одежды?

Спрятал карточку в нагрудный карман, не поворачивая головы, пошарил рукой по земле возле нар. Нащупал грубо слепленный глиняный горшок. Завтрак. Отхлебнул, сморщился, выплюнул. Молоко строха замешанное с бобовой мукой, сушеным бананом и корнем смаса. Кислое, противное, теплое. А хочется холодненького. Да только откуда ему тут взяться, холодному молоку? Холодильных камер здесь не наблюдается. Жара здесь, да влажность.

Алан отбросил горшок в угол хижины, снова заложил руки за голову, и уставившись в потолок, предался мыслям невеселым. Господи, что ж творится-то?! Лучший пилот межгалсоюза отважный капитан Алан Зитцдорф вот уже месяц загнивает заживо среди дикарей. Хорошо хоть никто его сейчас не видит, а то бы повеселились недруги и завистники его от души, если, конечно, узнали бы в этом оборванном неудачнике прославленного пилота. Куда делся его лоск, его шик, его уверенность в себе? Все словно испарились. Его белоснежный комбинезон пилота – навигатора превратился в заляпанное грязью тряпье, щеголять в котором постеснялось бы и пугало. Его шикарные сапоги-казаки с золотыми шпорами утонули в трясине, когда отважный пилот героически улепетывал от здоровенной зубастой твари – шемаршельды. Спасибо легионеру Хьюго, черт бы его подрал, не оставил прославленного пилота босым, вырезал из кожи что-то воде чулок. Сказал, что это «мокасы». Совершенно уродливого вида, но, справедливости ради стоит признать, ходить в них можно и даже удобно.

От вчерашнего ужина с жирным мясом жареного на открытом огне строха пучило живот, а от привкуса кислого молока во рту было противно. Почистить что ли зубы кокосовой стружкой? А ну их, зубы эти, и без кокоса тошно. Алан неожиданно подумал, что сейчас он с удовольствием выпил бы даже того самого ванильного коктейля, который так долго рекламировал и искренне ненавидел. Главное, чтобы холодный был, из холодильника.

За тонкой плетеной стенкой хижины раздался какой-то шум. Громкий шепот, взвизги, звуки легкой потасовки. Не иначе опять местные мальчишки. Совсем спасу от них нет, целыми днями за пришельцами подсматривают. Как только отцы на работу уходят, так они всей толпой сюда. И правда, со стороны деревни раздался рев. Это кто-то из старейшин трижды прогудел в здоровенную раковину. Сигнал для охотников выдвигаться в джунгли на облаву. Мистер Хьюго, видите ли, обнаружил в предгорье семейку молодых шемаршельд. И зачем-то вздумал их изловить. Хоть бы они сожрали его, вместе с башкой его шибко умной, которую он в рюкзаке таскает.

Алан снова перевернулся на бок и тут же наткнулся на любопытный взгляд. В щелочку в плетеной стене на него смотрели три пары блестящих глаз. «Вот я вас!» – крикнул Алан на местном наречье, глаза немедленно исчезли, а удаляющийся смех и громкий топот босых пяток означал, что юные соглядатаи задали стрекоча. И как они только босиком тут бегать умудряются? Алан два дня босиком походил, когда сапоги в болоте утопил, столько колючек насобирал, что неделю с нар встать не мог. А вставать-то пора, а то пролежни на боках скоро появятся. Только надо придумать, чем бы заняться, как день убить? А это целая проблема! Про охоту лучше сразу забыть. До сих пор та тварь зубастая перед глазами стоит. И почему она именно на него набросилась? Впрочем, понятно почему. Какой еще идиот отправится в джунгли в белом комбезе пилота-навигатора? Секачу его помощь тоже ни к чему. Все дуется, что Алан одним движением отвертки всю его работу похерил. А чего он не предупредил, что генератор под напряжением? Джошу тоже его помощь не нужна. Тоже мне, жрец выискался. Пугало натуральное в перьях этих. Можно, конечно, пойти на ферму дикарями покомандовать. Но там уже есть главный, сопляк этот, и быть у него в подчинении… Ему, Алану Зитцдорфу?! Нет уж, увольте. Тем более, Алан сам себе уже признался, что в сельском хозяйстве разбирается гораздо хуже не только этого юного фермера из аграрного захолустья, но и самого последнего дикаря. Так чем же заняться? С крупье в картишки перекинутся что ли? Да тот в долг играть уже отказывается. Разве что постираться? А что, это идея!

Постирать комбинезон Алан мечтал уже давно, тем более тот в стирке более чем нуждался. Пятна грязи, глины, жира, зелени какой-то ярко выделялись на белоснежной в прошлом ткани. Да и воротничок был подозрительно сер. Здесь вообще с помывками было плохо, так и до чирьев недалеко. Тем более, не раз уже слышал Алан Зитцдорф у себя за спиной знакомое слово «Джош». В переводе с местного на межгалсленг – «чучело». Конечно, пилот слова эти в свой адрес не воспринял, так вроде геолога раньше звали, но все-таки… Тревожный звоночек. Можно было, конечно, дать постирать одежду какой-либо из местных женщин, но это грозило нежелательными последствиями.

Алан Зитцдорф поначалу едва не сделал большую ошибку, хотел было предложить постирать свой комбез беззубой старухе, что вечно дремала около большого племенного котла. В смысле, все равно ей делать нечего – пусть делом займется. Бабка услышала просьбу, широко раскрыла подслеповатые глаза, заинтересованно глянула на отважного пилота и заулыбалась во всю свою беззубую пасть. И народ заинтересованный со всех сторон стал собираться. Только потом геолог Джордж Петроффитш объяснил Алану, что по местным традициям мужчина, предлагающий женщине из племени почистить свою парадно-выходную шкуру, таким образом делал ей официальное предложение. Огорчать мужчину отказом местные дамы как-то не привыкли, тут мужиков, имеющих личные шкуры, довольно ценили, поэтому той же ночью счастливая избранница мыла новому мужу ноги и оставалась у него в хижине. Зитцдорф тогда только представил себя в обнимку с голой, щедро смазанной жиром старой дикаркой, и аж содрогнулся. Три дня после этого плохо ел и постирать свой комбинезон больше никому не предлагал.

Алан решительно сел на нарах, вдел ноги в мокасы, подвязал их сверху кожаными шнурками. Нечего откладывать! Стирать, так стирать! Но сначала надо выбрать способ. Постирать комбинезон можно было двумя способами. Первый – самый легкий. Взять у старейшины деревни большое деревянное корыто, набрать в него водицы, раздеться, сунуть в корыто комбинезон и полить его последним тюбиком с жидким мылом. И посмотреть, что получится, потому что стиркой Алан никогда не занимался. Тут возникала трудность – надо прятаться. Стирать или чинить себе одежду для мужчины этого племени – позор. Второй путь более приятный. Выбрать незамужнюю молодуху покраше, пусть стирает. А вечером, черт с ней, пусть спит у него на нарах. Вон, командор по паре девок в ночь к себе в хижину таскает. Дикарь! Хотя есть еще третий способ. Он пилоту нравился больше других, но был сопряжен с определенным риском. Можно было пойти на реку и постирать комбинезон там. А заодно и искупаться в чистой воде. Риск заключался в том, что дорога до реки очень даже не безопасна. Да и сама река тоже. Если верить рыбакам, водятся в ней такие гады, что лучше с ними не встречаться. Поэтому женщин, носивших с реки воду для готовки общеплеменного ужина, непременно сопровождали не меньше полудюжины охотников. Но то бабы с ведрами, а то он – капитан Алан Зитцдорф. Ему конвой не нужен.