Чтение онлайн

– Полетели, - кивнул прекрасной пришелице.

– Полетели, - легко согласилась та.

На этот раз к коварству лётного ложа Аренк был готов, и спокойно позволил охватить себя крест-накрест. Тундра снова ухнула вниз, мир опять накренился и завертелся, поворачиваясь, но толи пришелица теперь была осторожнее, то ли он уже обвыкся, но дыхание в этот раз не перехватывало.

– Вон в ту сторону, - указал Аренк рукой направление, чуть левее чёрного пика держи-ик!
– когда мир рванул на встречу, выяснилось, что насчёт 'обвыкся' он таки поспешил.
– А как быстро твоя машина летает?
– поинтересовался осторожно у хозяйки небес.

– Дважды быстрее звука, - откликнулась Аритайя.

– Ага, - откликнулся он, как мог спокойнее. Придётся взять волю в кулаки! Он сын вождя, как-никак! Он промеж старейшей и вождём уживается - уж к полётам в небесах как-нибудь приноровится!

...

[Раксла-Кслаим, Серая Тундра, пещеры Завета]

Ширики-Шижи, конечно же, уступил старейшинам. Но это временно. С одной стороны - как не уступить? Старейшины излучали дружное осуждение его поведения, и это навязчивое чувство осуждения самого себя мешало упрямиться, заставляло усомниться и пересмотреть свои аргументы. А с другой стороны - выказывая своё неодобрение, он не ради старейшин старался, но ради всех остальных!

Вот, выделил он фиан для надзора за небом - по настоянию старейшин. Глаз требовалось много: у каждого наблюдателя был свой сектор неба, и сменяться они должны были часто. Плюс, в горах на водохранилище, на древнем шлюзе нужно было держать как минимум двоих взрослых мужчин. И тоже регулярно менять дежурных. А им приходилось карабкаться по узкой тайной тропе в ночной темноте под недобрыми взглядами космических звёзд. А утром фианам работать - скоро смена сезона, дел много и все важные. Долго ли племя сможет такое терпеть?

Вытерпели две ночи. Почти три. В третью ночь уже вовсю роптали. А с утра фиане вывалили недовольство на старейшин! А ведь он - вождь Ширики-Шижи - предупреждал! Ладно, одного звездочёта терпеть, но всем племенем на звёзды пялиться, презрев дурную примету - это никуда не годится! Под ропот толпы старейшины заявили, что отправляются в пещеры Завета, искать другое решение проблемы. Ширики-Шижи, как вождь, отправился вместе с ними. А то, как бы старики не удумали какого непотребства.

И вот они в зале Завета. Просторная пещера неестественной идеальной куполообразной формы, с мощными каменными рёбрами по окружности. Веками вулкан Охтырдыж и долина гейзеров трясут землю, но в пещерах Завета Предков даже пыль с потолка стряхнуть не могут! Дух перехватывает при мысли о том, что могли строить фиане, умеющие делать такие пещеры! Впрочем, они-то как раз и доигрались!

Первый старейшина часто моргал, тяжело дыша, повиснув всем телом на своём костыле. Второй старейшина ворчал сердито в том духе, что не те его годы, дескать, что бы прыгать по каменюкам аки молодая козочка. И посверкивал глазом на старейшую. Уна, отмахиваясь время от времени от лезущей в глаза седой пряди, что выбилась из причёски, расхаживала вдоль Стены Памяти, внимательно вглядываясь в древние письмена.

Древнее панно было выполнено из глины, толстым слоем налепленной на стены пещеры, раскрашено, украшено затейливой резьбой по краям, и несло священные письмена - оригинальный и полный текст Заветов, оставленных предками.

Уна уже убедилась, что оригинальный текст Завета заканчивается словами: 'А в час, когда последняя бегущая звезда погаснет - конец времени'. И всё - никаких рекомендаций. Но Уна упорно продолжала искать какую-то зацепку.

– Ну, что ты надеешься тут отыскать, бабушка?
– Шижи устал, ему надоело всё: и упрямство стариков, и их дурацкая затея с организацией регулярного надзора за небом, и этот поход. Зря он потащился с этими упрямцами. Полёживал бы сейчас у себя в схроне, изредка покрикивая на расшалившихся детей. А когда бы старики вернулись из пещер, он бы со вздохом сочувствия объявил бы им: - 'Я же говорил!'

Шижи сокрушённо вздохнул, и продолжил начатую мысль: - Ты же видишь, бабушка, тут ясно сказано, что с исчезновением бегущих звёзд наступает окончательный конец времени этого Завета.

– 'Забывший Завет, усомнившийся в словах Завета - погибнет сам и погубит всех!' - в ответ Уна процитировала первый из Заветов.

– Да открой же глаза!
– Шижи не стерпел, и вспылил: - Эти Заветы безнадёжно устарели и утратили всякий смысл! 'Любые работы наэлектро установках выполняйте только при отсутствии питания!' У нас в Тундрах не водятся ни 'наэлектро', ни 'установки' не водятся! Может это где-то на юге они водились, да и то во времена, когда жила легендарная Тайга! Когда там 'сосны' колосились! Почему же мы до сих пор должны ограничивать себя в еде перед работой?! #

– А это?!
– вождь возмущённо ткнул пальцем в древние строки.
– 'В шлюз проходите до конца, не задерживаясь в середине, дабы не замедлять погрузку' - в чём здесь смысл? Зачем бы тащиться большой толпой на водохранилище, и куда там дальше проходить-то, на шлюзах?!

Разгорячившись, Шижи стал возмущённо махать руками, подскочил к Стене Памяти, и ткнул в самый возмутительный кусок Завета:

– 'План Эва Куя Ции'! Нет, вы только посмотрите, посмотрите! Что это? Абстракция? Моя малолетняя дочка лучше рисует, чем эта ваша Эва, дочь Куа, из рода Ции! И ведь никто из старейшин не знает, чего ради, для какой цели эта Эва из Ции составила свой план! Что это за лишённый смысла набор стрелочек? И зачем, Предков ради, зачем мы заставляем детей перерисовывать и запоминать это?!

– Или вот, вот ещё!
– Шижи чувствовал неуверенность старейшин, и испытывал по этому поводу прилив вдохновения.
– 'Правила поведения при Эва Куа Ции'! Что это? Не понимаете? Я вам скажу! Любой вам скажет! Эта дурная баба, Эва, дочь Куа из рода Ции, была психически больной! В её присутствии фиане должны были избегать паники. Паники! Подумайте только! Дурная баба выглядела, должно быть, не важно, и вела себя вызывающе, так, что тогдашние старейшины ввели специальные правила: - 'Избегайте паники! Не толкайтесь!'. Жалко, конечно, эту Эву, но она давным-давно почила с миром! Зачем, чего ради мы-то должны заучивать эти правила?! Зачем мы издеваемся над своими детьми, заставляя их перерисовывать каляки-маляки давно умершей душевно больной Эвы, из рода Ции?

Старейшины хранили хмурое молчание. Ещё бы! Что они могли возразить?

– Единственная часть Завета, которая хотя бы как-то похожа на нечто осмысленное, велит нам прятаться от звёзд!
– с горечью в голосе, с болью в сердце и за своих фиан, и за давно ушедших предков, Шижи продолжал взывать к разуму старейшин. Их тоже было жалко: старейшинам Завет прямо приказывал хранить все эти глупые правила, и втемяшивать их детям.
– А вы что творите? Вы заставляете нас всех - всё племя!
– пялиться на небо, дразня предвечный мрак! Беду накликаете! Нет больше бегущих звёзд, поймите уже! Нет больше смысла в древнем Завете!
– и с этими словами воодушевлённый Шижи пнул Стену Памяти.

По стене пробежала трещина. Шижи это не отрезвило, а только раззадорило. Сломать Стену! Долой замшелые Заветы! Он, Шижи, даст фианам свободу! Вождь ещё раз пнул Стену, специально целясь в трещину.

– Что ты творишь! Святотатец!
– воскликнул второй старейшина, и бросился к разошедшемуся вождю.

– Остановись! Безумец!
– прикрикнула на внука Уна.

Первый старейшина схватился за сердце, и страдальчески скривился. Стена Памяти трещала, трещина разбегались и ветвились.