Чтение онлайн

Порой мы натыкались на нетронутые уголки: детские игрушки, застывшие в невесомости, или старые, поблекшие фотографии на стенах кают. Эти проблески прошлой жизни лишь усиливали жуткое ощущение, что мы бродим по гигантской, давно заброшенной гробнице, где каждый предмет хранит отголоски давно угасших судеб.

На следующий день одной из поисковых групп повезло. Они наткнулись на чудом уцелевшую в этом хаосе столовую с сохранившимися запасами продовольственных пайков и очищенной воды.

Пока одна часть экипажа занималась организацией транспортировки найденных припасов на борт «Церы», остальные исследовательские группы продолжали методично прочесывать безмолвные коридоры гигантского корабля, в надежде найти новые полезные ресурсы и, возможно, хоть какие-то следы пропавшей команды.

Спустя ещё три дня напряженных поисков уже другая группа разведчиков обнаружила то, что, судя по всему, являлось медицинским отсеком Ковчега.

Войдя в отсек, мы замерли. Это был не просто лазарет, а полноценный медицинский центр. Коридоры вели в просторные палаты с десятками криокамер, многие из которых были разбиты, словно их вскрыли чудовищной силой. Но другие оказались нетронутыми. В воздухе витал лёгкий запах медикаментов и стерильности, странно контрастирующий с затхлым запахом остального Ковчега.

Лена буквально вцепилась в пульты управления, её глаза горели фанатичным энтузиазмом, когда она быстро перебирала пальцами по истертым клавишам.

— Они… они работают! Это невероятно! — её голос дрожал от восторга, когда индикаторы на панелях начинали тускло светиться, а внутри стен пробегал слабый электрический гул.

Доктор Блюм перенёс Грона в медицинский отсек Ковчега. Несмотря на кажущуюся некоторую архаичность оборудования по сравнению с медицинской капсулой на «Цере», общие возможности лечебного комплекса чужого корабля оказались на несколько порядков выше. Доктор Блюм с энтузиазмом принялся за интенсивное лечение десантника, используя технологии ковчега, а заодно увлеченно изучал медицинский журнал, найденный в одном из уцелевших архивов.

Теперь перед нами осталось только две ключевые задачи.

Обнаружить навигационный узел ковчега, который хранил данные о звездных системах и потенциальных маршрутах, и отыскать путь к топливным резервуарам.

Довольно скоро нам вновь улыбнулась удача.

Доктор Блюм, погружённый в изучение медицинского журнала Ковчега, сделал открытие, которое изменило ход наших поисков. Старик активировал протокол учебной тревоги. В тот же миг посреди отсека, прямо над столом, развернулась детальная проекция небольшого, по меркам исполинских размеров звездолёта, участка. Голограмма зависла в воздухе и наполнила отсек мягким, синеватым светом. Перед нами развернулся детальный план зоны ответственности данного медицинского пункта.

Мы вглядывались в светящиеся линии и обозначения. Оказалось, что древний Ковчег отошёл от своего прямого предназначения. Он давно не являлся обычным колониальным судном, перевозящим спящих поселенцев к новым мирам.

Незадолго до своей гибели ковчег выполнял роль круизного лайнера, путешествующего между соседними планетами, или, возможно, орбитального корабля-музея. На схеме пестрели отметки, обозначающие множество развлекательных центров: бары, рестораны, казино, фитнес-центры, кинотеатры. Их яркие, узнаваемые иконки мелькали на проекции. Но главное, что на самой границе отрисовки полученной карты, в дальней от нас стороне, виднелась особенно яркая иконка в переливающимся золотистом фрейме — офицерский пункт управления.

Информация, полученная от Доктора Блюма, мгновенно изменила наши приоритеты. Вместо бесцельного блуждания по бесконечным коридорам, мы получили чёткий вектор движения к нужной цели.

На следующий день мы собрались в одном из относительно уцелевших отсеков, превращённом в импровизированный штаб разведчиков, чтобы не приходилось каждый раз возвращаться на «Церу», преодолевая пару лишних километров коридоров. На голографической карте, которую Лена сумела синхронизировать с данными доктора, пульсировал участок Ковчега, охватывающий медицинский отсек и новооткрытую зону.

— Это значительно упрощает задачу, — голос Войтова звучал сухо, но в нём слышалось облегчение, словно спало какое-то внутреннее напряжение. — Офицерский пункт… это практически гарантия наличия доступа к основным системам.

А нам особо много и не надо. Всего-лишь базу данных звёздных карт скачать и узнать маршрут к топливным цистернам.

— Если он, конечно, не полностью разрушен, — добавил Хотчкис, разминая механические протезы и точечно смазывая их после каждого движения, отчего слышался легкий металлический скрип и шипение. — Или охраняется чем-то, что не указано на схеме. Где, по-вашему, должны храниться те самые дроиды? — неопределённо кивнул головой куда-то в сторону, напоминая о жутких находках первого дня нашего пребывания на ковчеге.

— Учитывая, что это круизный корабль, системы безопасности должны быть менее агрессивными, чем на колониальном судне, — предположила Лена, указывая на голограмму тонким пальцем. — Без прямого приказа дроиды ориентированы на сдерживание, а не на уничтожение. Их целью должно быть обезвреживание, а не убийство.

— Думаешь? — я скептически приподнял бровь.

— Так должно быть, — уже менее уверенно ответила девушка. — Прошло уже столько времени, что прошлые приказы должны быть завершены, стать неактивными на программном уровне. Дроиды, скорее всего, находятся в ждущем режиме.

— Предлагаю не спешить, — вздохнул Хотчкис, не отвлекаясь от смазки. — Нам нужен план.

— Чего ждать? За все время мы еще никого не встретили. Но даже если там действительно есть дроиды… В любом случае, у нас есть это, — Войтов поднял перед собой тяжёлую электромагнитную пушку.

— Нам. Нужен. План, — чеканя каждое слово, повторил Хотчкис, его взгляд оторвался от протезов и упёрся прямо в Войтова. В его голосе чувствовалась стальная решимость. — Какой смысл переться почти что десяток километров к цели, чтобы ты всего одним нажатием там всё сжёг к чёртовой матери этой дурой? — он кивнул на пушку, подчеркивая её разрушительную мощь.

…

В нужную точку мы добрались только к концу третьих суток. Не потому что долго разрабатывали план — нет, с этим, как раз, справились на удивление быстро. Почти всё затраченное время у нас заняла дорога, каждый шаг которой отдавался гулкой болью в натруженных мышцах.

На голографической проекции расстояние между нашим текущим местоположением и офицерским пунктом управления составляло всего девять тысяч шестьсот сорок четыре метра по прямой. На деле же нам пришлось преодолеть изнурительные тридцать восемь километров. Причина такой колоссальной разницы крылась в том, что на голограмме путь строился по кратчайшему маршруту, пронизывающему корабль насквозь. В реальности же нам пришлось не один десяток раз, упираясь в тупики с массивными завалами из искорёженного металла и обломков, или натыкаясь на уничтоженные, буквально стёртые на многие сотни метров секции ковчега вместе с нужными нам коридорами, поворачивать обратно и искать обходной путь.

Порой обходить приходилось через зоны, помеченные на карте как «зона ответственности другого медотсека», то есть, по сути, вслепую, так как детальных схем этих участков корабля у нас ещё не было. К тому же, во многих на первый взгляд уцелевших секторах корабля, куда мы вынуждены были сворачивать, с нашим появлением ничего не менялось — там по-прежнему не было ни воздуха, ни света, ни гравитации. Переходы через такие зоны, где мы двигались, отталкиваясь от стен и потолка, ориентируясь лишь по лучам фонарей, были особенно изнурительными и требовали максимальной концентрации.