Космос-хаос. Уничтоженное пастбище
Шрифт:
Нагда знал и то, как интенсивно изменился Гуран после прихода к власти второго вице-президента.
Еще долгое утяжеленное время глаза посетителей стреляли в министра обороны. Министр цокнул и неловко осмотрелся.
– Чем богаты, тем и рады, – заметил Нумарган. – И я в этих условиях буду жить, не переживайте. На Гуране мы все равны, разве я не прав? Так вот, с завтрашнего дня мы отправляемся на первую миссию. Мы вам и президенту не зря отправили посла с сообщением.
Ваши знания очень важны.
– И в чем?
– Мы должны отгребать за гуранскую власть, которая погубила эту планету войной еще до нашего прибытия, – перескакнул с темы на тему вице-президент. – Мне кажется, с нами начинают игру.
Нагда отпрянул от стола. По нему погнал муравей, который вскоре скрылся в щели между стеной и алюминиевой кромкой стола. Входная дверь отвратительными ударами открывалась и закрывалась, одни посетители входили, другие выходили. Все на лицо, в единой форме, в одинаковых плоских шляпах. Обстановка менялась не видом, а звуками, запахами и поведением гостей. Казалось, здесь находились вовсе не солдаты, не строители, а мелкие шабашники, немытые и невоспитанные.
– И кто начинает игру? – Нагда провел взглядом проходящего мальчика-подростка в подтяжках и женщину с культей.
– Выжившие, – слегка пафосно и в то же время сломлено ответил Захар. – Вы завтра все увидите, о них долго и нудно говорить. На Гуране нам не рады. И еще нелегалы… Вы ведь понимаете, что если президент о ком-то не знает и этот кто-то есть на Гуране, то этому кому-то не разрешено пребывать на планете?
Из соседнего помещения вылезла женщина-официантка. В столовой стало заметно меньше посетителей.
– Свидетельства и документы я выдам завтра. И еще. На сборе нужно быть вовремя, мы с вами вдвоем соберемся и отправимся. Мы, наконец, приступаем к изучению непосредственно город, почти закончив с этой огромной базой. – И вице-президент Захар Нумарган собственноручно расставил продукты на стол.
Из тридцати лет только несколько лет выдались продуктивными, и только при трехлетнем правлении Захара. Нагда это отлично понимал: предыдущий вице-президент явно пинал болты.
Глава III
МЕСТНАЯ ГРУППА ГАЛАКТИК, ГАЛАКТИКА ТРЕУГОЛЬНИКА, ПЛАНЕТА ГУРАН
– За лесами девица поет! А в лесах просто странник молчит! Их вдвоем Судьба лишь сведет! И черта своего победит! Этот странник, с девицей встречаясь, и черта своего победит!
За стенами ревел механический голос. Говорили, что этот робот преждевременно начинает петь, но не посреди ночи же! Ханару Нагде недавно удалось, наконец, заснуть, лежа на боку, с рукой под подушкой, в тишине. Плохая звукоизоляция неиспользованного бункера, к которому проходили через унылую столовую в здании-коробке, открыла все недостатки интерьера для министра обороны. То механическое зловещее существо пробивало все рамки дозволенного! Этот робот поднимет на уши все спальные комнаты и не даст нормально заснуть?
– Предупредили, что у робота неполадки… И нет, чтобы починить… – сцепив зубы, рычал в подушку генерал. Он перевернулся на спину и уставился в раздолбанную штукатурку.
– За лесами девица поет! А в лесах просто странник молчит! Их вдвоем Судьба лишь сведет! И черта своего победит! Этот странник, с девицей встречаясь, и черта своего победит!!
Робот по второму кругу начинал пение и тем самым раздражал. Несмотря на то, что для министра обороны с сыном это была любимая песня, даже самая восхитительная мелодия превращалась в заклиненное орудие пыток. За широкими стенами механический черт, казалось, разбудил целый бункер, занятый рабочими республики-колонизатора. И все было подстроено под него: и падение кусков шпаклевки, и дыра без половицы, и скрипящая пружинная кровать. Министр слышал, как из комнат выходили остальные люди. В продолговатом западном коридоре, соединяющем сотни дверей в жилые комнаты, зашевелились обитатели, как в диком осином улье.
– За лесами девица поет! А в лесах просто странник молчит!
Их вдвоем Судьба лишь сведет! И черта своего победит! Этот странник, с девицей встречаясь, и черта своего победит!
– Да провались-ка ты!
Возвысился тембр, и ярость случайного жильца забушевала за дверью. Звонкое бряцание металла о пол прокатилось по всему коридору, уже тогда министр обороны ощущал, как катится роботизированная пустышка, механизированная болванка. Ханар поднялся и вытянул спину, осмотрел комнату. Сырое подземное помещение грустило унылыми цветами, использованная деревянная дверь нагнулась, будто самый вежливый джентльмен. Нагда размял руки и перекинул ноги с кровати на пол, поднялся около своего спасительного ложе и потянулся вверх, зажал руки в замок и хорошенько зевнул.
Министр обороны подошел к двери. Открыл ее и на носочках вышел. Спальная рубашка узелком зацепилась за сломанную половину дверной ручки. Весь этот беспорядок, очевидно, был только против него. Не ожидалось, что в первую же ночь генерал испытает такие неудобства. В бункере подохнут быстрее, чем в ядерном очаге.
Ханар вывернулся, завязанная нить потянулась и поползла по полу за министром. Красноватая пижама осыпалась. Нагда на носках вышел из комнаты, всмотрелся в глубины коридора. Мрак пожирал оставшийся оттенок от постепенно отключающихся ламп. Бесконечность владела бункером, Нагда даже сразу не понял, какую дверь пройти, какой поворот посчитать нужным, чтоб выбраться в столовую и на улицу. Министр не ориентировался в лабиринте бункера. Он подходил к противоположной стенке и щупал тьму руками, ноги толкали неизвестный объект. Робот. Его эллипсоидная голова сгущалась с мраком узкого коридора, последний музыкальный звук покидал бункер вместе с ощущением оживленности. Все было угрюмым и старым, словно печальные духи убитых войной существ препятствовали радости. Нагда остался один на один с тенью бункера. Подземелье могли использовать местные жители Гурана еще до прибытия колонизатора, но что-то пошло не так. Бункер остался один, и люди республики Горнагор так или иначе разукрасили пустующие стены помещений.
Министр оборону вернулся в спальню и сразу же включил настольную лампу. Она растрескалась, как только что разведенный вечерний костер, и ослепила спальню. Белый свет проделал контур оружия, пустых каменных стен, военной формы министра на шатком стуле и закрытую дверь. Та свисала и уже была готова упасть навзничь.
И все стремилось к тому, чтоб развалиться. Стены сыпали пыль. Щепки с двери летели и без прикосновений к ней. Пол будто проваливался к самому ядру Гурана, а кровать вместе с ним. Вот скоро холод, пронизывающий стены комнатушки, сгорит полностью.
Министр обороны перебирал сложенную в башню одежду и не сводил взгляда с оружия. Только эти вещи радовали Ханара – и, конечно же, песня в голове. Без неумолкаемых слов робота весь бункер вновь залился пустотой. Нагда водил руку по своим вещам. Вскоре он впервые выстрелит или его кровь незамедлительно окажется на арматуре… И долгое бесстрастие той же перемены одежды или обыденной чистки оружия сменится кошмаром.
Ханар вытянул фонарик из открытой шухляды, поднялся и вышел, оставив свет включенным. Нагда осторожно закрыл дверь. Палец затронул исправный фонарик – и блики поплыли в море тьмы. Министр прошел мимо себя еще несколько комнат. От кого шел храп, а кто спал спокойно, будто в комнате никого и не было. Кто-то разговаривал шепотом, кто-то кричал на друга или надоедливого соседа по койке, не стесняясь. Министру так повезло, что ему выделили одиночную комнату. Ханар переночует в тишине, а на следующие дни, под звук дозиметра, начнется настоящее приключение.
Свернул налево. Табличка металлическая с нацарапанным «лестница» вновь указала в иное направление. Много коридоров путало голову Ханара. То туда, то сюда. И ни одного человека, в единстве он, посреди ночи, в руке с фонариком шел, оставляя тьму за собой.
Министр обороны был у выхода. Люк всегда оставался открытым, и любой, как сказал вице-президент, мог выйти и перекусить, кому не спится, или подышать свежим пропитанным воздухом. Ханар поднял одну ногу, вторую. Не в бункере он находился – в самом заднем месте всего Треугольника. Взялся за ступени хрупкой прикладной лестницы из поджатых металлов, древесных досок и пластика. Поднялся наверх и прошел огромное помещение склада с нагроможденными консервами и бутылями с питьевой водой.