Чтение онлайн

Лётные испытания «Зенит-2» были завершены в октябре 1963 г. Предстояло разработать, согласовать с Заказчиком и выпустить итоговый отчёт по испытаниям. Этой работой занялись мы с Геннадием Ивановичем Гадалиным. Предстояло обобщить результаты всех работ по производству спутника, подготовке на полигоне, управлению в полёте и полученной специальной информации. Надо было составить выводы и рекомендации. Работы было много, со временем мы не считались.

Результаты работ по спутнику «Зенит-2» были высоко оценены Правительством. За эту работу в 1966 г. была присуждена Ленинская премия. От ОКБ-1 её получили Павел Владимирович Цыбин, Евгений Фёдорович Рязанов и ведущий конструктор по изделию Борис Васильевич Рублёв.

Много с тех пор прошло времени, но значения своего это изделие не потеряло. Давно уже у меня находится памятная медаль за юбилейный 500-й запуск спутника «Зенит-2». Только великая держава с могучей экономикой могла позволить себе такие затраты!

Этими работами в группе к моменту моего прихода занимался Виктор Стецура совместно с Маргаритой Красавиной. Спутники предназначались для исследования радиационных поясов Земли, о которых в тот период мало что знали. Не знали и об их влиянии на конструкционные материалы и бортовые системы спутников, не говоря уже о влиянии на человека. Эти знания были очень важны для дальнейших работ по освоению приземного космического пространства.

Работы по подбору состава бортового научного оборудования и получения научной информации от него в процессе полёта проводились под руководством НИИЯФ МГУ и его директора академика С. Н. Вернова.

Особенностью проекта было одновременное выведение одной ракетой-носителем двух спутников на разные орбиты. Решалась эта задача за счет отделения первого спутника пороховым двигателем поперёк движения на активном участке полёта 3-й ступени ракеты. Тяга порохового двигателя была около трёх тонн, поэтому в случае заклинивания спутника в пусковом контейнере могло возникнуть недопустимое для стабилизации ракеты возмущение. Эту операцию надо было отработать в наземных условиях.

Отработку проводили в Красноармейске. Пришлось нам с Виктором основательно потрудиться. Первоначально в проекте был выбран материал трущейся пары (сталь по стали) крепления первого спутника в трубе пускового контейнера. В результаты возникали большие усилия при выходе спутника из пускового контейнера. Подобрали оптимальное сочетание материалов, после чего возмущения привели к заданным значениям.

Не меньший сюрприз нас ожидал и после выведения первой пары спутников на орбиту 30 января 1963 года. Тогда мы столкнулись с колоссальной деградацией солнечных батарей спутников в радиационных поясах Земли. Стратегию управления спутниками, разработанную до их запуска, пришлось переделывать на ходу, исходя из темпов деградации солнечных батарей. К запуску очередной пары «Электронов», который состоялся 11 июля 1964 г., доработали солнечные батареи и уменьшили потребление энергии в дежурном режиме. Доработали мы и программу управления в полёте.

Из военных управленцев, тесно работавших с нами над этой проблемой, не могу не вспомнить бывшего тогда майором Сергея Ивановича Торбина. Впоследствии он дослужился до полковника, начальника управления ГУК-оса по спутникам научного назначения.

Пожалуй, кроме, безусловно, больших научных открытий в области фундаментальной науки, которые обеспечили спутники «Электрон», в области практической космонавтики было обнаружено большое влияние поясов радиации Земли на деградацию солнечных батарей. Много пришлось повозиться тогда с исследованием деградации солнечных батарей в радиационных поясах Земли и способах борьбы с ней.

Разработкой и созданием солнечных батарей занималось ВНИИИТ (Главный конструктор Н. С. Лидоренко). Конкретно я работал по этому направлению с Лансманом. По результатам этой работы он предложил мне защитить кандидатскую диссертацию на эту тему в их аспирантуре. Однако, я от этого предложения отказался, не считая себя специалистом по энергетическим системам.

По результатам двух запусков спутников «Электрон» мною совместно с Юрием Михайловичем Лабутиным был написан отчёт, полностью вошедший в собрание работ Сергея Павловича Королева.

Вскоре после запусков спутники «Электрон» были нами подготовлены к выставке, а затем выставлены в павильоне «Космос» ВДНХ. По этому поводу я даже получил Бронзовую медаль ВДНХ.

В юбилейном томе «РКК «Энергия» имени С. П. Королёва 1946–1996» нет упоминания моей фамилии (в прочем, как и Виктора Стецуры) в числе разработчиков спутников «Электрон». Впрочем, этому удивляться не приходится. Так, например, в разделе о первом спутнике связи «Молния-1» нет в числе разработчиков упоминания начальника отдела № 29 Е. Ф. Рязанова, в котором спутник разрабатывался, вклад в разработку которого, на всех стадиях создания спутника неоспорим. Удивительной «забывчивостью» обладали составители этого солидного тома, многие из которых тогда работали в отделе 29. А жаль, особенно когда это касается труда людей, ушедших уже из жизни.

Когда я пришёл работать в отдел 29, партийная организация его была общей с партийной организацией группы ведущих конструкторов изделий. Секретарём партийной организации был ведущий конструктор по спутнику «Зенит-2» Борис Васильевич Рублёв. Уже внешний вид этого человека располагал к себе. При знакомстве мы не без взаимного удовольствия отметили, что являемся двойными тёзками.

Пока у меня не было в Калининграде постоянного места жительства, и я жил на два дома, мне давали разовые партийные поручения. Однако, после моего окончательного переселения в Калининград в апреле 1962 г., мне поручили руководство агитколлективом.

Участок для работы с населением располагался напротив нашего инженерного корпуса, через Ярославское шоссе, и состоял в основном из двухэтажных домов барачного типа. Это были коммунальные, многонаселённые квартиры. Сами понимаете, сколько было проблем при общении с жильцами в условиях, когда было непонятно даже, кому принадлежали эти дома. Предстояли выборы (я уж не помню сейчас в какие органы власти), а положение на участке с явкой на выборы было тревожным. Пришлось много поработать в проблемных семьях, некоторым помочь, насколько это было возможно.

Избирательную кампанию мы провели успешно. Я получил даже почётную грамоту за это мероприятие. Положительным моментом для меня от этой работы было то, что в процессе работы с жалобами жильцов я довольно хорошо познакомился с парткомом и профкомом предприятия.

При очередных перевыборах партбюро меня избрали секретарём объединенной (состоящей из подразделения ведущих конструкторов и отдела № 29) партийной организации.

Константин Давыдович Бушуев состоял на учёте в нашей партийной организации. На этой почве произошло моё первое знакомство с ним. До этого я знал, что он является заместителем Сергея Павловича, но видел его только проходящим по нашему коридору. Поскольку Сергей Павлович приезжал именно к нему, мне казалось, что он более высокий заместитель Главного конструктора, чем Павел Владимирович Цыбин, хотя должности были у них одинаковые.

Конечно, наше первое знакомство было поверхностным, он расспросил меня, как я тут появился, нравится ли мне работа, какая у меня семья и где я живу. Никаких деловых вопросов мы не обсуждали. Да и что мы могли обсуждать? Партийная организация была не службы, а отдела, причём отдела, который ему непосредственно не подчинялся.

Чем только не приходилось заниматься тогда в должности секретаря партбюро кроме производственной и политической работы, начиная от организации сдачи донорской крови и организации поездки коллектива отдела на сельхоз работы и кончая организацией ночной охраны яблоневого сада на территории предприятия от разграбления рабочими ночной смены. Яблоки с этого сада традиционно сдавались в детские сады.