Чтение онлайн

Это продолжалось до тех пор, пока от всей этой металлической орды, поработившей Землю и человечество, не осталось всего несколько сотен, избежавших пляски смерти благодаря каким–то особенностям своего строения. И, пробудившись от этого скоротечного сна, по всей Земле те, кто боялся и ненавидел роботов и их владычество, восстали против тех, кто содействовал господству металла, и превратили фабрики по производству роботов в пыль.

Холм над пещерами снова открылся, странный торпедообразный корабль в мгновение ока бесшумно, как призрак, проскользнул в холм, и скалы сомкнулись за ним.

Народный и все остальные стояли перед гигантским телевизионным экраном, на котором сменялись изображения городов и стран по всей Земле. Китаец Лао сказал:

– Многие люди погибли, но многие остались. Они могут не понять, но результат стоил жертв.

Народный размышлял:

– Это наглядный урок: за что человек не платит, то он мало ценит. Думаю, теперь у наших друзей наверху поубавится противников.

Он с сомнением покачал головой:

– Но мне все равно не нравится эта Неправильность Пространства. Я не хочу, чтобы она снова испортила мою музыку, Лао. Не вышвырнуть ли нам Луну из Вселенной, Лао?

Лао рассмеялся:

– А как же тогда создавать лунную музыку?

Народный хмыкнул:

– Верно. Что ж, посмотрим, на что способны люди. Время всегда найдётся… возможно.

Трудности, с которыми столкнулись Мартин и Тарвиш, не интересовали поэта Народного. В то время как шла реорганизация мировых правительств, деньги Тарвиша творили чудеса: заводы выпускали космические корабли для земного флота, люди обучались управлению этими кораблями, были собраны припасы, оружие было усовершенствовано, и когда пришло сообщение с Луны с указанием курса следования и даты старта, космический флот Земли уже был готов к отлёту.

Народный наблюдал, как взлетают корабли и с сомнением качал головой. Но вскоре по огромной пещере садов зазвучали звуки гармонии, нимфы и фавны закружились в танце под благоухающими цветущими деревьями – и мир наверху снова был забыт Народным.

– Булло! О, Булло!

Булло, бывший главный шпион Лемниса, был хорошо сложен и силен, как трое обычных мужчин. Он не боялся смерти, в чем не раз убеждался во время своей полной опасностей жизни на родной планете, и смертельная схватка, даже с превосходящими его противниками или большим числом людей, не могла его испугать. Но в жизни Булло был один тайный, всепоглощающий страх, и он находился в четырех с половиной световых годах отсюда, на планете, обращающейся вокруг двойной звезды Альфа Центавра.

Он мрачно развалился на качающейся койке в «гостиной» лемнисского космического корабля, совершившего посадку в лунном кратере Коперник, подложив под массивную голову сжатый кулак, и уныние ясно читалось в его манерах. Внутренняя атмосфера космического корабля (обогреваемая двумя крошечными пучками яркого белого света, падавшими с потолка и освещавшими всё внутри) была довольно теплой; его рукава были закатаны выше локтя, а одежда расстегнута на груди, открывая выпуклые мышцы, блестящие от пота.

Поэтому, когда голос, казалось, звавший его по имени, раздался из воздуха, он дико подпрыгнул и резко обернулся, оглядывая абсолютно пустую комнату, и на его широком бычьем лице появилось выражение сверхъестественного страха. Суеверный и богобоязненный, он стал свидетелем таких явлений на этом странном, загадочном спутнике чужой, неведомой Земли, которые казались выходящими за рамки естественного. Но мгновенный страх на его лице сменился выражением снисходительной терпимости, когда он еще раз окинул взглядом пустую, безжизненную комнату. Его реплика была стандартной.

– Неправильность! – сказал он. – Неправильность Пространства! Либо мне мерещится, либо это опять Неправильность Пространства затеяла какую-то пакость.

Однажды он уже был одурачен мерцающим светом, усыпившем его бдительность и введшим в гипноз, но теперь он был предупрежден заранее и, следовательно, вооружен; надвинув защитную шапочку, защищавшую от внушения мыслей, он вернулся к своим мучительным воспоминаниям. Он думал об их злополучной миссии, приведшей сюда трех лемнисцев с планеты, находящейся на расстоянии 4,5 световых лет, в попытке помешать замыслу помешанного на власти диктатора Ай-Артца, летящего к Солнечной системе с мощной космической армадой, состоящей из двадцати одного гигантского вооруженного космического корабля, ощетинившегося мощным разрушительным оружием; оружием не более жестоким, чем суровые лица людей, стоявших за ними и смотревших на небо через квадратные стеклянные иллюминаторы жадными, жаждущими убийства глазами, потому что они были варварами, в чьи руки чужая наука невольно вложила оружие ужасающей разрушительной мощи.

Тем не менее, усилия этой троицы, похоже, с самого начала были обречены на неудачу, и Тор, бог космического созидания, казалось, намеренно отвернул свой загадочный лик, когда его героические последователи попытались помешать замыслу тех, кто, несомненно, был приспешниками Крауза, космического бога разрушения. Все эти рассуждения породили у Булло жуткое ощущение, что они ведут безнадежную, обречённую с самого начала битву, и его предчувствия, отраженные и усиленные шапочкой из латнема, дали ему четкое представление о том, с какими огромными трудностями они столкнулись. Это таинственное существо, обладающее почти сверхъестественными способностями, известное им как Неправильность Пространства, несомненно, является злым джинном, состоящим в союзе с Краузом, богом разрушения.

Но внезапно, снова, и на этот раз более отчетливо, в мозгу Булло раздался зов, гулко завибрировавший в его барабанных перепонках и с лязгом добравшийся до мозга, проникая, таким образом, через антимысленный барьер латнема, поскольку это была звуковая вибрация, а не телепатический импульс, который он бы обязательно обнаружил и отразил.

– Булло! О, Булло!

– Кто… кто там? – пробормотал Булло, облизывая пересохшие губы.

Его огромные руки вцепились в край койки, комкая матрас, а глаза уставились на абсолютно пустую гостиную и ведущую в неё винтовую лестницу, в ярком свете сдвоенных ламп казавшуюся столь же пустой и таинственной.

– Как же так, Папа Булло, как ты мог? – снова этот странно знакомый голос, диссонируя в сознании, пробуждал у него тревожные воспоминания. – Булло, ты, никчемный лемнисианин с тупым лицом, ты же знал, что я буду преследовать тебя по всей Вселенной, если понадобится. Как это похоже на тебя – улететь развлекаться, в то время как двенадцать маленьких лемнисиан, считая близнецов, только что вылупившихся из своих личиночных коконов, остаются в Лемнисе, и некому о них позаботиться! И вот ты здесь, хорошо проводишь время, даже не подумав о…

– Мама! – воскликнул Булло, вскакивая на ноги и в ужасе оглядываясь по сторонам: ведь, как уже было сказано, жизнь вождя шпионов отравлял один неискоренимый страх – его сварливая жена, и этот голос странным образом напомнил ему о доме и ворчливой жене Хакке.

Да, будь проклят космос! – он сошёл с ума или… её дух проследовал за ним, подчиняясь ее неукротимой воле, туда, куда не могло попасть её тело, вот что…

Боясь поверить своим ушам, Булло, шатаясь, вышел на середину комнаты, раскинув руки, как человек, играющий в жмурки, и, к своему удивлению, наткнулся на что-то твердое там, где, вроде как, было пустое пространство, и это что-то с такой силой ударило его в нос, что он, спотыкаясь, отлетел назад. Внезапно в центре комнаты возникло быстро сгустившееся туманное образование, и перед изумленным гигантом предстали хорошо знакомые очертания молодого свергнутого императора Дос-Тева Лемнисского, одетого в своеобразную топорщащуюся сбрую и корчившегося от смеха.