Чтение онлайн

На мгновение воцарилось молчание, а затем Булло ответил более мужественным голосом:

– Да, сир.

Когда дело доходило до рукопашной схватки, на Лемнисе не было человека храбрее, чем бывший шпион, но когда ему угрожала невидимая опасность, его суеверная натура давала о себе знать.

Действительно, это был жуткий опыт, размышлял Дос-Тев. Когда они с Булло выползли из космического корабля на невидимую плоскость силового луча, исходящего из проектора в носовой части корабля, он чувствовал себя бестелесным призраком. Булло, державшийся поближе к своему молодому правителю, был совершенно невидим в своей сбруе, и все, что Дос-Тев мог видеть из материальных объектов – это очертания шестиугольного телевизионного экрана в его шлеме. Они осторожно ступали по невидимой плоскости, и мрачные лучи земного сияния проникали сквозь их тела, освещая острые черные лавово-базальтовые скалы составлявшие край кратера, находившийся далеко внизу – даже при низком гравитационном ускорении Луны они могли бы разрезать скафандры об острые края каменных ножей и изорвать свои тела в клочья если бы луч внезапно вышел из строя и они устремились бы вниз.

Шесть часов они шли по невидимому плоскому силовому полю над кратером Коперника, и, наконец, Дос-Тев, сориентировавшись в ярком земном сиянии, освещавшем всё вокруг, решил, что они находятся над внутренним стволом, пронизывающим дно огромной чаши кратера.

Они отрегулировали излучатели поддерживающих лучей на своих ремнях; ровно через шесть часов после того, как они покинули корабль, силовая плоскость резко прекратила свое существование, отключенная Меа-Куином в космическом корабле, и они полетели вниз. Сияние Земли постепенно исчезло, превратившись в похожую на ятаган сверкающую полосу, опоясывающую зубчатый край кратера, за пределами неё ничего видно не было. Круглый край рванулся вверх, обнял их, и они потерялись в окружающей темноте. Опорные лучи, веерообразно расходящиеся вниз, вскоре остановили их стремительное падение, и теперь они, контролируя процесс, медленно спускались к стволу.

Даже сейчас, погруженный в обволакивающую темноту, Дос-Тев не был уверен, правильно ли он определил место нахождения ствола? Мысль о том, что, возможно, они могут промахнуться, вызвала в его воображении картину их тел, лежащих изувеченными на каменном уступе. Тем не менее, они не рисковали пускать в дело лучи света; они наверняка будут обнаружены приборами Неправильности Пространства. Им придётся рискнуть, и положиться на удачу.

Его блуждающие мысли резко вернулись к реальности, когда в наушниках раздался пронзительный крик ужаса.

– Булло! – воскликнул Дос-Тев, испытывая дурное предчувствие и тщетно пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в кромешном мраке. – Булло!

Ответа не было. Резкий, пронзительный крик, вибрируя от напряжения, внезапно оборвался, как будто что-то схватило тело Булло и со злостью швырнуло в темноту. До ушей лемнисского принца донеслись звуки борьбы, и он окликнул его снова. Затем раздался сдавленный голос начальника разведки, далекий и сопровождающийся звуками борьбы.

– Помогите! Что-то…

На мгновение его обуял ужас. Дос-Тев тоже почувствовал как, какая-то сила схватила его. Внезапно его закрутило и отбросило по большой дуге. Наступил момент дикой растерянности и хаоса. Необузданная сила стремительно несла его по огромной спирали. И вдруг до него дошло.

– Спокойно, Булло, – воскликнул он, едва не плача от облегчения, – Это внутренний ствол. Мы кружим внутри него. Наш силовой луч продолжает отталкивать нас от края, и мы опускаемся по спирали. Успокойся, мы постепенно снова переместимся к центру.

Звуки борьбы прекратились; послышался слабый смешок, наполовину испуганный, наполовину весёлый.

– Я… я думал, что я попал в Неправильность Пространства, – крикнул Булло со своей позиции на другой стороне спиральной траектории. – Но я не мог ухватиться ни за что, не мог удержаться. Я думаю… я, должно быть, запаниковал!

– Выше нос! – ободряюще посоветовал Дос-Тев. – У меня такое предчувствие, что тебе ещё будет за что ухватиться, прежде чем все это закончится.

Итак, их спуск продолжился. Все было так, как и предполагал Дос-Тев. После недолгого кружения по спирали круги постепенно уменьшились, и Дос-Тев с облегчением осознал, что они благополучно спускаются по внутреннему стволу. Некоторое время они падали в тишине. Булло, попавший в ствол первым, летел ниже Дос-Тева, но насколько ниже, он не мог определить, разве что по сомнительному признаку затихания голоса Булло в наушниках.

Дос-Тев предположил, что скорость их падения составляла около четырех миль в час. Круглое пятно небесного свода над головой, сначала уменьшившись до размеров булавочной головки, теперь окончательно исчезло. Было удивительно, как быстро летит время, когда они так взволнованы своим приключением. По его мнению прошло, должно быть, часа полтора. Это означало, что они уже на глубине шести миль под поверхностью. Шести миль! Но, по всей вероятности, ствол уходил вглубь спутника на несколько сотен миль. Теперь они были уверены, что их опорные лучи не дадут им столкнуться со стенами, а значит они могли увеличить скорость спуска. До двадцати пяти миль в час.

Теперь они значительно ускорились, но оставались в безопасности, потому что у них на поясе были приборы, резким звуком предупреждавшие о приближении к дну ствола. Сверхчувствительный элемент улавливал электромагнитное излучение, идущее снизу – крошечный контур замыкался при приближении к дну кратера.

Время тянулось бесконечно долго; казалось, в темноте оно текло намного медленнее. Тревожные мысли, порожденные воображением и тьмой, будоражили его мозг. Время от времени он вызывал Булло, чтобы убедиться, что все в порядке, и успокоить его звуком человеческого голоса.

Синтетические пищевые гранулы, представляющие собой питательное и освежающее блюдо, поступали через эластичную трубку, выдвигавшуюся при нажатии подбородком на переключатель. Вода подавалась аналогичным образом из резервуара в плечевых баках скафандра.

На глубине ста миль они начали замечать фосфоресцирующее свечение, возникающее позади них. Булло обратил на него внимание.

– Плотность воздуха увеличивается, – объяснил Дос-Тев. – В сочетании со светящимися бактериями! Я видел подобное в пещерах Лемниса.

– Но бактерии означают жизнь, – возразил Булло, как будто не ожидал увидеть здесь ничего живого. – На пустынном спутнике.

– Почему бы и нет? – возразил Дос-Тев. – Джеймс Тарвиш говорил мне, что Луна когда-то была частью планеты Земля – по крайней мере, так гласит их теория. Если это так, то споры жизни, присутствовавшие на обеих планетах до разделения, когда они представляли собой единую расплавленную массу, должны были присутствовать на них и позже. Приливное воздействие Солнца на расплавленную массу, должно быть, оторвало спутник от его матери. Почему споры жизни не могли прорасти здесь так же, как и там?

– Тогда, возможно, внизу есть какая-то высокоразвитая форма жизни, – предположил Булло. – Возможно, Неправильность Пространства эволюционировала не так, как земляне, но имеет с ними родство.

– Пожалуй, – с сомнением согласился Дос-Тев. – Такое возможно. Однако даже существа, находящиеся на дальних ветвях родства, должно испытывать чувство солидарности, когда на Солнечную систему надвигается общий враг. Нет, я думаю, что она не уроженец Луны, и, возможно, она сошла с ума под влиянием чего-то – или кого-то – под нами.