Чтение онлайн

– Да, Булло, это я, – объявило материализовавшееся привидение, отнимая руку от лица, откуда и раздавался этот гнусавый голос, имитирующий голос его жены. – Я совершенствую это устройство, как средство, которое найдёт применение в грядущей борьбе. Это устройство для создания невидимости, но я называю его транспортером навязанного поля зрения.

Он указал на свою необычную сбрую, на каркас, опоясывающий его талию, расходившийся в виде обода-петли из сверкающего белизной металла, тесно переплетенного с крошечными щитами из плетеных нитей, которые, казалось, были сделаны из гибкого стекла.

– Значит, это была не Хакка, – с явным облегчением воскликнул Булло. – И насчет близнецов это неправда?

Он выглядел таким искренне недовольным, что Дос-Тев снова усмехнулся, но его лицо быстро приняло серьезное выражение.

– Булло, – выразительно произнес он, ударив кулаком по ладони, после того как положил на стол плетеную из стекла сбрую. – Мы слишком долго совещались! С каждым днем эта Неправильность Пространства становится все сильнее. Демон это или человек, я не знаю. Уязвима она или нет, я не могу понять. И все же где-то в сердце этого изрытого кратерами спутника, затаилось древнее закостенелое зло. Оно рано или поздно должно быть уничтожено, потому что угрожает миру во Вселенной и выступает союзником этого дьявола в человеческом обличье, Ай-Арца.

– Что? – пробормотал Булл, вытаращив глаза. – Вы хотите сказать…

– Куда мудрец боится и ступить, туда безумец мчится без оглядки, – процитировал Дос-Тев.

Булло выступил вперед, его глаза возбуждённо заблестели.

– Сир, – выдохнул он, не веря своим ушам. – Сир! Ведь, сир, это почти так же, как если бы вы стали прежним. Такими, каким вы были на острове Элбон. Помните, как мы сражались с людьми-акулами Нижнего круга на Лемнисе, и как вы вытащили меня из разрушающей измерения торпедо-сферы.

– Помню, – воскликнул Дос-Тев, и глаза его заблестели от воспоминаний о прежних беззаботных днях активной службы на Лемнисе, когда трон занимал его отец-король Рас-Тев, а сам он был всего лишь юным принцем. – Ты спас меня от космических воргов, прилетевших с Рисбо. У меня до сих пор остался шрам, Булло, там, где его ороговевший язык одного из них расцарапал мою грудь.

Это были долгие однообразные дни; почти четыре года, наполненные беспокойством и неизвестностью. Седина преждевременно покрыла инеем виски юного Дос-Тева.

И внезапно Дос-Тев вспомнил остров Эльбон на Лемнисе и подумал о прекрасном металлически-зеленом небе и о двойном солнце Альфы Центавра, сверкающем над фиолетовыми волнами моря. Он снова мысленно вдохнул пахнущий йодом бриз и ощутил бодрящие брызги лемнисского океана, разбивающиеся о его лицо, когда он стоял на носу одного из величественных барков королевского флота. Этот неопределимый привкус йода, этот «запах» дома… но здесь он исчез, сменившись синтетическим воздухом космического корабля без запаха (специфический «зеленый» запах из образцов земной атмосферы показался лемнисианам тошнотворным и удушливым).

– Лемнис, – вздохнув, с любовью произнёс Дос-Тев, но внезапно застонал, и на его лице появилось суровое выражение. – Он навсегда останется под властью этого тирана, Булло, если… если мы не победим здесь!

Они оба обернулись, когда на винтовой лестнице показались голова и плечи Меа-Куина. Его старая фигура казалась еще более древней и обветшалой. В последнее время он становился все более раздражительным, и его почтенная борода выглядела неопрятной. Ещё больше жалости вызывал взгляд его изможденных ввалившихся глаз, устремленный на их раскрасневшиеся лица.

– Дос-Тев, что это за безумие? – возмутился он.

Но Дос-Тев, так долго терпеливо ожидавший указаний от старшего наставника, почувствовал внезапное отвращение к бесконечному ожиданию, принесшему им так мало пользы. Сталкиваясь с трудностями на каждом шагу, он в конце концов был близок к отчаянию.

– Я устал от всего этого! – воскликнул он. – Да, клянусь Тором, мне надоели ваши нежности. Я выйду и нанесу удар, и нанесу прямо сейчас, как я бы сделал когда-то без этих бесконечных проволочек и пряток, как у кроликов в пещере. Мы разгромим эту Неправильность Пространства. Я готов; вот для чего предназначен этот аппарат, Меа-Куин. Невидимый, я смогу проникнуть в самое его логово, незаметно спущусь в недра Коперника и обнаружу этот дьявольский проход в другое измерение, через который он претворяет в жизнь свои дьявольские замыслы.

Меа-Куин терпеливо слушал его, не делая никаких замечаний. Ему и раньше приходилось видеть молодых людей, выходящих из себя под воздействием нервного напряжения долгого ожидания. Он ничего не сказал против планируемой попытки.

– А откуда вы знаете, что Неправильность Пространства не ожидает именно этого? – тихо спросил он, и его глаза странно заблестели. – Откуда вы знаете, что он не прочитал ваши мысли и не подслушивает нас прямо сейчас?

– Потому что я обшил внутреннее пространство космического корабля серыми нитями отражателя мыслей – латнема! – парировал Дос-Тев. – И я могу усовершенствовать силовое поле невидимости. Оно действительно передает изображение, так же, как и беспроводное радио передает звук. Звук, преобразованный в эфирные волны, передается от передатчика к приемнику, где воспроизводится через громкоговоритель. Эти защитные поля делают то же самое со светом. Щит спереди создает излучаемые поля, поглощающие цветовые вибрации, затем они передаются посредством эфирной вибрации, проходящей сквозь мое тело, а щит сзади воспроизводит цвета в соответствии с импульсами пришедшего эфирного луча. Таким образом, тело, находящееся внутри, невидимо, хотя на самом деле вы видите синтетическую картинку, транслируемую с другой стороны тела. Это закрытое силовое поле имеет обратную силу и передает световые сцены в любом направлении, а аппарат полностью закрыт, поэтому стороннему наблюдателю не видно ничего.

Когда Дос-Тев закончил свою речь, и стоял, переводя дух, Меа-Куин, выглядевший еще более усталым, чем когда-либо, повернулся и медленно направился через комнату к маленькому телевизионному экрану, нацеленному вверх, в космос, откуда, как он знал, Ай-Артц и его безжалостная армада рвались к не успевшей подготовиться к обороне Солнечной системе.

Булло, застигнутый врасплох кажущимся противостоянием, внезапно возникшим между молодым принцем и старым ученым, сжался, открыв рот и явно испытывая неловкость. Покрасневший Дос-Тев, стоял, тяжело дыша. Через несколько мгновений его пыл улегся, и он понурил голову. Принц медленно подошел к безмолвному Меа-Куину и положил руку ему на плечо.

– Простите меня, Меа-Куин, – просто сказал он. – Боюсь, я на мгновение утратил рассудок и растерял уважение к вашей мудрости. Это было безрассудно. Есть один шанс из ста, что мы выживем и выйдем из этой передряги победителями. Но это бездействие, эта монотонность…

– Я знаю, – ответила Меа-Куин, не оборачиваясь. – Это было… естественно… Дос-Тев. Не за что извиняться. Как вы и сказали… есть один шанс из ста… что вы вернётесь.

Дос-Тев вдруг увидел, что глаза Меа-Куина наполнились слезами, и внезапно старый ученый схватил его руку своей иссохшей с фиолетовыми прожилками рукой и грубо сжал ее. Что-то было не так – он инстинктивно понял это; что-то случилось с этим стариком, любившим его как отец. Что-то холодное и леденящее сжало сердце Дос-Тева; по спине пробежал нежданный холодок. Ибо то, что он увидел – впервые за эти долгие, полные испытаний годы – на лице Меа-Куина, было страхом! Мужество старого ученого всегда помогало молодому принцу идти вперед. Он верил в величие своего наставника, всегда чувствовал, что в конце концов Меа-Куин победит. Внезапно он почувствовал пустоту внутри себя, как будто споткнулся перед пропастью.

– Клянусь Тором, Меа-Куин, – с мольбой воскликнул он. – Что случилось? Я вижу это по вашему лицу. Скажите мне.

Впалый подбородок Меа-Куина затрясся, и он, глубоко дыша, устремил взгляд покрасневших глаз в пространство.

– Я потерпел неудачу, – медленно произнес он сквозь стиснутые зубы. – Неправильность Пространства слишком сильна. Ай-Артц приближается к нам со скоростью света, и теперь пришло время, когда я должен был послать сигнал всем ждущим наготове планетам, но луч излучения, усовершенствованный Ти-Ранли, был нейтрализован, отражён назад. Неправильность Пространства свела на нет все мои усилия и, в конце концов, одержала верх. Я не могу отправить сообщение.