Чтение онлайн

— Многие знают.

— Но от общественности вы это скрываете. Ни одной газетной публикации.

— В ближайшее время мы расскажем об этом в полицейских сводках. Но пока было решено сохранить тайну. Чтобы не спровоцировать волнения и, возможно, погромы. За последние недели социалисты слишком распалили жителей города.

— Вы можете рассказать подробнее? — Артур уже инстинктивно потянулся к блокноту, но вовремя сдержался. Не стоило заранее показывать, что все сказанное полисменами обязательно окажется в статье.

— В этом и причина, по которой вас вызвали, — ответил Нельсон, закуривая вторую сигарету. — Я хотел поговорить с Аароном Дэвисом. Но профессор повел себя как обиженный мальчишка семи лет.

— Но вы же можете вызвать его официальной бумагой, — осторожно предложил журналист.

— Уже сделали. Но это же университет Ковершайна, дух свободы. Мы притащим Дэвиса за шкирку и допросим. Но к тому моменту потеряем время. И я решил уточнить у вас. Наверняка не весь разговор попал в статью.

— Это правда. И, конечно, я готов поделиться.

Сержант-детектив задумчиво перевел взгляд на коллегу. Все еще пытался решить, стоит ли рассказывать больше необходимого. Он наверняка знал репутацию Артура Уилсона, шакала-трупоеда из «Ежедневной всемирной хроники». Наконец, заговорил младший по званию полисмен.

— Норман, все же придется рассказать мистеру Уилсону. Понадеемся на его добросовестность.

— Господа, позвольте развеять ваши сомнения. Номера «Зеркала Ландариума» выходят только по воскресеньям. К этому времени все узнают об убийстве. А передавать сведения конкурентам я не стану.

— Звучит логично, мистер Уилсон, — кивнул Нельсон. — Хорошо, слушайте. У нас есть свидетель. Недалеко от места убийства заметили мужчину, который быстро шел в сторону парка Регента. В какой-то момент тот оступился и из-под пальто выпал топор. Без следов крови.

— Вы думаете, это был убийца?

— Судебные медики считают, что кисти умерших отделяли именно топором. Но важно место. Бедняки, у которых нет денег на уголь, по ночам ходят в парк рубить ветки.

— Но это лучшее, что у нас есть, — перебил второй детектив. — И по поводу увиденного свидетелем человека мы хотим у вас узнать.

— Да. Понимаете ли, мистер Уилсон, наш очевидец различил лицо. И по чертам определил, что это уро… Прощу прощения, фабричный человек. И вот мы подошли к вопросу, который мы пока не способны задать профессору. Может ли убийца быть выходцем из фабричного народа?

— Я тоже спросил об этом профессора, но в финальную версию статьи оно не попало. Мистер Дэвис считает это маловероятным. Уродцы слишком выделяются. Но от себя замечу, сам профессор вряд ли хоть раз в жизни говорил с выходцем из фабричного народа.

Нельсон жестом попросил у коллеги третью сигарету. От очередного облака дым Артур зашелся в коротком приступе кашля. Но решил не просить у сержанта-детектива подождать с табаком.

— Вот по этим причинам я и не ответил на послание профессора Дэвиса, мистер Уилсон. Он теоретик с крайне ограниченным жизненным опытом и инфантильным характером. А вы дали ему трибуну.

Журналист пожал плечами и не стал отвечать. Вины за собой он не чувствовал.

На этом вопросы у детективов закончились. Они сухо поблагодарили за помощь и передали Артура дежурному констеблю. Который вывел журналиста ко входу в здание.

Оказавшись на улице, Уилсон сверился с часами. Если поторопиться, то успеет к нужному месту. Огляделся и понял, в какой стороне находилась фабрика паровых машин Голдрока. Направился на площадь, где уже дважды видел социалиста Джеки.

По мосту пересек реку, вышел на северный берег. Шаг за шагом двигался в сторону промышленного квартала. И ощущал, что дышать становилось все тяжелее. В воздухе чувствовался угольный дым и терпкие выбросы из заводских труб.

Пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Увидел недалеко от себя женщину с лотком, предлагавшую прохожим яблоки в карамели. Артур решил позволить передышку, купил одно яблоко на деревянной палочке, нашел свободную лавку.

Поднял глаза к небу. Смесь темных облаков и печного дыма не пропускала лучи света. Артур вновь задумался и понял, что с самой поездки в Ковершайн толком не видел солнца.

Выдохнул, рукавом вытер вспотевшее лицо и продолжил путь. За полчаса пришел к площади. В этот раз, без торгового лотка, можно было смело зайти на станцию омнибусов и занять свободное место на лавке.

Сел так, чтобы следить за двумя входами на площадь. И стал ожидать, когда появятся социалисты, совершавшие регулярный обход лавочников и торговцев. До поимки убийцы они наверняка проходили каждый вечер.

Пришлось прождать несколько часов, прежде чем на площадь вышел хорошо заметный издалека социалист. По непропорционально большой руке и высокому росту легко было понять, что это именно Джеки. Сегодняшним вечером он прогуливался один.

Журналист встал, оттряхнул штаны после грязной лавки, и торопливо направился наперерез социалисту. Но так, чтобы Джеки заранее его увидел и не испугался неожиданному появлению журналиста.

Фабричный человек издалека заметил приближавшегося Артура. Остановился на месте, прикоснулся пальцем к поле шляпы.

— Доброго вечера, мистер Уилсон. Снова вышли торговать?

— Приветствую, Джеки, — журналист протянул ладонь для рукопожатия. — Ничего страшного, что я не называю тебя полным именем? Не пытаюсь принизить, оно само так получилось.

— Все в порядке, мистер Уилсон. Я и сам бы сразу не откликнулся, назови вы меня мистером Паувеллом. Читал вашу статью, раскошелился на выпуск «Зеркала Ландариума».

— Спасибо. Собственно, я не случайно здесь оказался. Газетное расследование продолжается. И мне нужна твоя помощь.

— Именно моя? — осторожно спросил социалист.

— Откровенно говоря, нет. Но из всех моих знакомых ты подходишь лучше всего. А ты выглядишь как человек, способный постоять за себя.

Артур о ложном следе и нападении анархистов. Потом решил добавить немного непубличной информации и кратко, не называя имен, повторил рассказ о свидетеле, видевшего фабричного человека неподалеку от места последнего убийства.

— Я не уверен, мистер Уилсон. Я, конечно, умею драться на кулаках. И даже обладаю преимуществом, — для большей наглядности Джеки поднял левую руку и сжал пальцы. — Но против двоих-троих разом не выстою.