Чтение онлайн

– Ты говорил, его сила должна потянуться к одной из невест, так? — спросила я, и Люцитор кивнул, принявшись вылизывать белую лапу. — Но действовать напрямую и проводить обряды нельзя.

– Ага. Говоря «поторопить события», я имел в виду совсем не это.

– А что, если… - я задумалась, вспомнив, как парень направил свою магию в камень, раздробив его на куски. Если взять один такой кусочек… - А он мог бы зачаровать какой-нибудь предмет? Ну, - пояснила я на удивленный взгляд Люцитора, - влить часть своей силы в него. И этот предмет можно было бы…

– Поносить между невестами? — засмеялся кот так, что мне стало стыдно за свою идею. — Тогда какое же это испытание.

– Можно сделать его зрелищным, — предложила я уже не так уверенно. — Прятки, например, или…

– Да ладно? — усмехнулся кот. — Все прятки, в которые могла бы предложить играть Мориэлла, просто обязаны быть кровавыми и закончиться без победителей.

Он гадко захихикал и провел острым когтем вдоль своей пушистой шеи.

– Я попробую обсудить это с распорядительницами, - сказала я устало и помассировала переносицу пальцами. — Пусть они и думают. Или умрут.

– Так-то лучше, - посмеивался Люцитор.

— Я имела в виду, что проклятие принца погубит нас всех, — нахмурилась я, а потом просто махнула рукой. — Чувствую себя, как кисель. Я пойду, Люц.

Кот проводил меня подозрительным взглядом, но уже не было сил выяснять, знал ли он о том, как я облажалась. Голова нещадно болела, перед глазами то и дело появлялась блаженная улыбка Аластора в момент, когда кольцо вернуло мне настоящий облик.

Оставалось лишь надеяться, что принц неплохо приложился головой.

За окном шумели деревья и пели ночные лягушки, тревожимые сильным ветром, но крики тетки Марлен перекрывали все остальные звуки возле их маленькой лачужки. Мориэлла с отсутствующим взглядом сидела у её постели и натирала в ступке травы, снимающие жар. Мираж закончился несколько ночей назад. Новый созреет лишь завтра, на середину луны, и Мориэлла уже готовилась к вылазке, но боялась не успеть.

Щеки тетки ввалились, глаза заволокла белая пелена, и теперь она слепо водила слабой рукой по краю кровати в поисках воды.

– Вот, - сглотнула Мориэлла, подавая стакан, и ведьма жадно прижалась к нему сухими губами, не в силах утолить жажду. Казалось, что-то высасывало из неё силы. Мориэлла чувствовала присутствие другой магии. Она ощущалась иначе, чем магия ведьм, запах её был цветочным с почти неразличимыми нотками затхлой крови и гниения. Она неуловимо витала в воздухе уже несколько лун, но оставила отпечаток лишь на лице тетки, исчезая каждый раз, когда Мориэлла пыталась её запечатать или показать другим ведьмам. И она всегда возвращалась вновь.

Девушка посмотрела на Марлен, а потом кинула взгляд на портрет своей мамы на стене. Раньше тетка была похожа на свою сестру, как две капли воды, а Мориэлла иногда глядела на неё и представляла, что мама жива. А теперь чёрные волосы, коими так гордился их род, выцвели и местами поседели, кожа стала сера, как старый пергамент, и натянулась на череп, а глаза утратили былой ведьмовский блеск. Казалось, в женщине не осталось ни крупицы её магии, она выходила через кожу и испарялась, покидая ведьму навсегда.

– Я вижу… - прохрипела она, взгляд ее устремился на портрет сестры, но был слеп. — Моя сестра…

Мориэлла сглотнула, кидая взгляд на стену.

– Её здесь нет, - проговорила она тихо.

Тетка мотнула головой и хрипло засмеялась, выпучивая глаза. Схватила Мориэллу за руку, и девушка увидела белую пленку, ползущую по её коже. Как крохотная паутинка или иней, она росла, погребая под собой кисть, потом пальцы, и разрасталась всё дальше. Вновь запахло полевыми цветами и кровью.

– Но она была, - прошептала Марлен и злобно скривила губы. — Ты знаешь, что означает твоё имя, Мориэлла?

Девушка встрепенулась и сжала руку тетки сильнее.

– Нет…

– Мориэлла… «Смерть, дарующая Жизнь». Так она нарекла тебя, - закряхтела Марлен, и черты лица её в одну секунду заострились. — Но ты принесла нам лишь смерть, - выплюнула она и оттолкнула руку девушки.

– Поспи, тётя, - прошептала Мориэлла, чувствуя, как внутренности её леденеют. Не было и дня, чтобы она не думала о маме и не винила себя в её смерти. Организм молодой ведьмы не справился с родами.

– Я говорила, что нельзя давать имя младенцу. Дитя должно быть принесено в жертву безликим, Магда, - голос тетки стал строгим, будто женщина вернулась на шестнадцать лет назад и вновь говорила с сестрой, разум покидал её.

Девушка вздрогнула, почуяв запах гнили. Удушливо сладкий, он заполнил легкие, но даже это было не так ошеломляюще, как слова ведьмы.

– Жертва? — прошептала Мориэлла еле слышно, и тетка затряслась в кашле, сжимая худыми пальцами края кровати.

– Белая болезнь коснулась не только меня, - сказала она. — Ты была рождена, чтобы умереть и позволить жить Магде.

– Ложь, - процедила Мориэлла.

– Она родила, чтобы совершить ритуал с младенцем, своей плотью и кровью, - сказала женщина, а потом широко распахнула рот, задыхаясь и пытаясь впустить в себя хоть каплю чистого воздуха без магии, и закашлялась, прежде чем продолжить мучить Мориэллу. — Магда начала пить твою магию, вытягивала её нить за нитью, когда ты была еще в её утробе. Белое пятно на твоей голове вовсе не родимое, дитя. Это отметка самой смерти, и она была лишь началом.

Мориэлла вздрогнула, следя, как паутина неспешно оплетает тело тетки, забирая магию, вытягивая жизненную энергию и оставляя после себя лишь белую кожу. Так же было и с ней? Девушка коснулась дрожащей рукой своего лба, прямо в том месте, откуда росла её седая прядь.

– Тогда почему… - руки Мориэллы сжались, а взгляд коснулся матери на полотне. Её красивое лицо теперь было размыто из-за слёз.

– Ты выжила, а она мертва, - сказала Марлен, и девушка почувствовала себя так, словно ей дали пощечину.

– Нет… - прошептала она, наклоняясь ближе и сжимая худые плечи тети своими руками. — Нет, прошу… Я… Я же люблю тебя, люблю её, пожалуйста, тётя…

Всё, во что она верила, было разбито парой небрежных фраз. Её мир рушился внутри неё, и девушка ничего не могла с этим поделать.

Мориэллу избегали другие ведьмы, но мать любила её и привела в этот мир для великой цели, известной лишь богине. Она была одна, но мать всегда незримо сопровождала её, давая силы, её любовь отогревала и дарила смысл её жизни. Она не была своей в ковене, но если бы была жива мама…